Не слишком-то я верю в мучения Захара по моей вине, но если есть такая вероятность… в общем, я в этом больше не участвую. Будь он сто раз гадом и обидчиком, моя первоначальная установка не изменилась — я ищу спокойствия и забываю его, а вовсе не стремлюсь терзать и мстить. Короче, мимо меня с этим.

— Замолчи, не знаешь о чем говоришь, Аяна! — заорал на меня Федор снова. — Эта дрянь меня не отвергла. Убила к чертям!

— На вид-то ты вполне жив и здоров.

— Ходить, дышать и жрать еще не значит жить. Собирайся!

Спорить тут явно не о чем и себе дороже. Мне новоявленный родственник и помороженным истуканом не нравился, а вот таким взрывоопасным психом с полыхающим безумным предвкушением взглядом — тем более. Хватит с меня попыток выстроить семейные узы, пора думать, как выбираться.

— Ладно. Поняла, — опустила я голову, прерывая визуальный контакт, как, уже засекла, было принято у всех подчиненных Милютина.

— Вот и прекрасно, — успокоился он почти мгновенно. — Мы ждем тебя внизу.

Хорошо, посмотрим, что там еще за женишок выискался. Как только он свалил, я первым делом залезла в шкаф и выбрала самую объемную из сумочек, что приобретались в компании Лионеллы. Сунулась в шкатулку с побрякушками и ссыпала их в торбу. Думала еще хоть белье на первое время уложить, но все же палевно будет. Да что, я себе трусов не куплю? Постараюсь снять максимум с карты, которую мне папаша выделил на карманные расходы, но это можно будет сделать однократно, а потом избавиться. Сбывать цацки для меня не в новинку — такое мы с парнями проворачивали частенько. Из столицы свалить придется однозначно, но и не домой же ехать. Так что где-то нужно будет пристроится, а для этого деньги нужны на первое время, когда еще хоть какую-то работу найду.

Так, теперь придумать, как выбраться из-под надзора. Тут буду смотреть по обстоятельствам.

— Эй, сестренка! — тихо позвал меня типабратец, как только я вышла из комнаты. — Мне бы тебе пару слов сказать.

Я остановилась, но он покачал головой и прошептал: «Не здесь». Пройдя мимо, задел меня плечом и сунул что-то в ладонь. Свернутую в трубочку бумажку. Это еще что? Я спрятала записку в карман и спустилась в столовую, откуда слышались мужские голоса.

— Аяна, — поднявшийся при моем появлении молодой мужчина под тридцатник был едва ли не копией всех местных охранников. Высокий, крепкий, темноволосый, в идеально сидящем костюме, с заледеневшей маской ледяной вежливости на физиономии. Разве что улыбнулся, но только губами, как будто команду выполнял.

— Погуляйте, дети, — распорядился Милютин. — Кино, поешьте в хорошем месте. Слава, не мне тебя учить. Родион, ты со мной. У нас дела.

А Аяне ни словечка.