На вешалке нашелся пушистый розовый халат, судя по запаху, новый. В него я и облачилась после быстрого купания.

— Доброе утро, дочь! — приветствовал меня при выходе уже знакомый голос новообретенного папаши, и, испугавшись, я чуть не отпрыгнула обратно в ванную.

— Какого?! — прошипела, часто задышав и уловив новый прилив внезапного жара.

— Спокойно, Аяна! — Мужик сидел, вальяжно расположившись в одном из двух глубоких кресел. — Тебе здесь некого и нечего бояться.

Ага, это еще проверить нужно. Так-то он и его э-э-эм-м, ну волки, да, чего уж тут крутить, чуть не угробили меня, выгнав…

— Савка… Мой друг, Савелий… с ним все в порядке? — нахмурилась я, припомнив все, особенно тот ужасный глухой звук удара, с которым он врезался в бревна сруба, и передернулась.

— Он жив. И со временем будет здоров, — пожал плечами мой… биологический родственник. — Но вряд ли теперь он будет твоим другом.

А то я сама не поняла. В груди противно заныло от родившейся зоны пустоты. Что же, очевидно, она там отныне навсегда. Тут вряд ли что исправишь уже.

— А Захар? — Я не хотела о нем спрашивать, правда не хотела. Само сорвалось.

— Что Захар? — ответил он вопросом на вопрос.

— Жив?

— Жив.

— Он в порядке?

— Мне кажется, поесть для тебя сейчас будет очень кстати. — Мой вопрос был проигнорирован нарочно и даже демонстративно, но мой желудок на упоминание о еде среагировал буквально зверским рявканьем, будто только и ждал в засаде подобного предложения.

Усмехнувшись, этот… блин, ну не выходит у меня назвать его отцом, указал мне на противоположное кресло, рядом с которым я только сейчас заметила сервированный столик с тарелками, накрытыми крышками, и с изящным кофейником.

"— Перехвати немного, потом нормально поедим внизу, доченька. — А у него, видимо, моих проблем не наблюдалось.

Как его там Захар называл?

— Господин Милютин, да? — сразу решила не ходить вокруг да около я.

— Отец или папа будет уместнее.

— Не для меня. Я вижу вас второй раз в жизни и…

— Ладно, тогда лучше уж Федор, — милостливо согласился он и кивнул на стол: — Ешь, ты же просто умираешь с голоду, я это чувствую.

Голод можно почуять? Я принюхалась к себе, открывая крышку над приличных размеров стейком. Скорее уж услышать, судя по реву моего желудка, тут и сверхслуха не надо.

— У меня уже есть, в смысле, был все это время отец, и новый мне не особенно нужен, — не стала любезничать я. — Тем более у меня создалось впечатление, что я сама по себе не слишком-то вам нужна. Тут ведь дело в том, что у вас какие-то контры с За… Уваровым.