Мужчины ценят заботу и преданность.

А еще эти самые мужчины бывают весьма признательны, когда им не морочат голову и не стараются навязать «истинное счастье», сотворенное чужими умелыми ручками и придуманное чужими мозгами.

— Вашей цели, София. Твоей и моей матери. Я никогда не была уверена, что всего этого хочу… с ним.

Перед моим вялым мысленным взором предстало видение двух раскормленных, с яркой блестящей шкурой змей, покачивающихся друг перед другом в угрожающих позах и брызжущих повсюду ядом."

"— Нашей! — отрезала госпожа Уварова. — Прекрати вести себя как эгоистичная мелкая засранка, Алана! Ты должна понимать, что родиться чистокровной самкой метаморфа — это не только великая честь, но и огромная ответственность.

Мы — высшая раса в мире примитивных людей и этих двуипостасных недооборотней, но раса почти вымирающая. И на нас лежит миссия сохранить наш вид от исчезновения и в чистоте.

Ну-ну, такие разговоры я слышал частенько до тех пор, пока не стал жить отдельно.

— О да, ваш сын явно чрезвычайно озабочен именно этой миссией, и раньше в открытую с девками одноразовыми, а теперь еще постоянную себе завел.

— Что поделать, — родительница вздохнула горестно, и я бы рассмеялся, если бы мне подчинялась хоть одна мышца в теле. — Мужчины — они намного примитивнее нас в определенном смысле и склонны стремиться к сиюминутным удовольствиям. Но с возрастом или в экстремальных ситуациях прозревают и начинают понимать, кого на самом деле следует ценить. Так что просто сиди и терпи, деточка. Терпение — самое главное и лучшее качество достойной женщины.

— Я уже заметила, как он ценит хоть что-то во мне, — прошипела Алана, огрызаясь. — У меня нюх не отказал еще.

Он весь пропах этой мелкой шлюшкой, причем в обеих ипостасях. Этого запаха даже кровь с лекарствами не перешибает. С какой стати я должна тут сидеть и изображать наивную идиотку, когда прекрасно понимаю, где он был и с кем и по чьей вине почти убил себя!

Аяна! Боль прошибла, поджигая каждую нервную клетку, врезаясь в меня, как тот проклятый, едва не сбивший насмерть грузовик.

Я взревел, резко садясь и распахивая глаза. Рядом запищали приборы, раздался женский удивленный вскрик.

— Сыночек! Захарка! — ударило в оба уха стереоэффектом притворной радости.

Ладно, может, в случае с матерью оно было и натуральным, но мне сейчас не до анализа чьей-то искренности и уж тем более не до обдумывания только что услышанного. Ведь, по сути, ничего нового не узнал, чуял же уже некоторое время интуитивно, что все вокруг меня и псевдопарности закручено на материнской извечной приверженности идее чистоты метаморфовской крови.

— Где?.. — прокаркал и тут же закашлялся от сухости в горле.

— Вот! — кинулась ко мне Алана со стаканом с трубочкой, но я отвернулся.