— Отпусти свою хренову зверюгу! Ты же удушишь, убьешь вас обеих! Ты меня, зараза, душишь уже!

— Нет-нет… Я не потеряю последнее… себя… — Глаза закрыты, едва дышит, гадина мелкая! Сам бы прикончил, ей-богу! Нет сил смотреть на ее мучения. Как кожу с меня живьем сдирает, а сердце раскаленным прутом тычет каждым ее стоном и конвульсией."

"Аяна затихла опять, мгновенно проваливаясь в глубокий сон. Я же сел рядом, глядя на нее, скрючившуюся в костлявый клубок. Такое чувство, что она за эти часы борьбы исхудала больше прежнего, вон везде углы торчат, тронешь — изрежешься в кровь.

Дрянь такая, невыносимая. Всю душу мне точно уже в хлам изрезала. Щеки запали, под глазами серые круги, кожа бледная, чуть не зеленоватая. Что же ты так тиранишь и себя, и меня, кукла ты моя роковая?

«Я не потеряю последнее». Это что же, опять я, типа, виноват? Отнял у тебя все? Прежнюю жизнь, друзей-недоделков, свободу, а теперь вроде как опять же я и связан с потерей человечности? Так ты думаешь, Аяна?

Ладно, чего уж… раньше об этом говорить с ней надо было.

Затишье затянулось, и я пошел наверх, просмотреть звонки, звук которых долетал до меня сверху.

Все полномочия по организации охраны на питерском международном форуме еще по дороге сюда делегировал Вдовину. Не поступал так прежде, но на кой черт тогда быть начальником, если всегда и все делать самому?

Аяна проснулась на удивление практически сразу, как только осталась без меня, и пришлепала наверх раньше, чем я успел перехватить ее на лестнице, изможденную, пошатывающуюся и, естественно, смертельно голодную. Наблюдать за ней, жадно, совсем не по-человечески, без намека на эстетику, поглощающую сырое мясо и даже не отдающую себе в этом отчета, пробуждало какие-то глубинные, примитивнейшие порывы.

Это должно быть мясо жертвы, которую убил бы и принес ей я. Свежайшее, еще теплое. Накормил после первого обращения досыта, ревностно выбирая лучшее из лучшего, и только потом бы взял. А после чутко бы стерег и защищал, пока она спала бы под моим боком, сытая и удовлетворенная… Мы давно не те изначальные полузвери, я реально и не охотился никогда в жизни, не пробовал на вкус горячую кровь добычи, не убивал, чтобы прокормить свою сам… партнершу. На самом деле этой древней дикости мне и не хотелось ни разу в жизни. Бога ради, ну да, мы оборотни, но за столько веков не просто очеловечились в вопросах быта и пищи, большинство из нас вообще стали заядлыми городскими жителями, для которых пробежка в лесу в шкуре, по сути, экзотика. Некогда, не до этого, когда-нибудь потом. Но сейчас рядом с Аяной мне так остро захотелось… да хрен знает… жить в полную силу, во всех смыслах, пробуя на вкус все нюансы своих сущностей.