— И ведь он бросил меня, Том, как последняя сволочь бросил меня тогда. Мне даже говорить с ним не надо было при встрече, в лицо плюнуть и уйти бы, а я…

— А ты мужу изменила, — закончила за нее Тома.

Ира лицо руками закрыла и всхлипнула.

— Да.

— Когда это было? Почему я не знаю, про твое греческое увлечение?"

"— Во-первых, я не хотела о нем говорить, даже вспоминать не хотела. А во-вторых, о том, что он наполовину грек, понятия не имела. — Губы облизала и сказала: — То лето пять лет назад, на Черном море. Мне двадцать, и я доверчивая дура. Ведь думала, что мы вместе вернемся, поженимся, — это слово она произнесла с издевкой и непомерной долей язвительности.

И тихо добавила: — Вот ему бы я ребенка родила, уже тогда.

— Не захотел?

Ира лишь зажмурилась крепко и не ответила.

Тома подошла, поставила тарелку на стол, а Иру по спине погладила.

— Ладно, не реви. Чего уж теперь. — За стол опять села и спросила: — И чего, он объявился, и ты думать забыла, что он сволочь?

Ира слезы вытерла, очень старательно, чтобы и следа не осталось, затем нервно усмехнулась.

— Почти. Он прощения просил, говорил, что думал обо мне долго, вспоминал, а я, идиотка, его слушала.

А потом и в постель к нему легла.

— И что?

Ира зло посмотрела на нее.

— И ничего. Переклинило меня, — тише добавила она. — Но, Том, правда, у меня с Мишей за два года брака ни разу такого не было. Я думала, что повзрослела, спокойнее стала, приелось, что ли, а тут Лешка и… все. Будто глаза открылись: как живу, зачем, чего жду?

— А чему ты удивляешься? Брак есть брак.

— Да нет, даже в начале… Никогда. Не плохо, порой даже хорошо, как Миша скажет: стабильно, — усмехнулась, — три раза в неделю, плюс праздники.

 — Тома не выдержала и засмеялась, а Ира вот смеяться раздумала. — Меня никогда не трясло от его прикосновений, никогда. Я просто его не люблю. — Сказала и испугалась, поэтому и поспешила добавить, оправдываясь перед самой собой: — Как любила Лешу. Но ведь это было так давно, в юности.

— А он опять сбежал?

— Он женат, Том. У него ребенок. Сын, — с горечью проговорила она. — А я была лишь развлечением перед свадьбой.

Тома нахмурилась.

— Ну и забудь.

Ира кивнула.

— Я очень стараюсь.

— Давай ещё выпьем? У Вадика бутылка дорогущего портвейна припрятана, я знаю где.

 — Тома из-за стола поднялась, но прежде чем отправляться в разведывательную экспедицию за бутылкой портвейна, к Ире подошла, наклонилась и обняла. — Ирка, ну не грусти. И не плачь. Ну их к чертям, этих мужиков. — Выпрямилась и посмотрела на неё сверху. — Ты у нас красавица, ещё такого себе принца отхватишь. Итальянца какого-нибудь.

Ира даже рассмеялась от самоуверенных интонаций, прозвучавших в Тамарином голосе, будто она сама планировала охоту на итальянца устроить, уже завтра, как только протрезвеет.