Ира разозлилась, посмотрела на него и намеренно нахмурилась.

— Лёша, ты хотел встретиться со мной. Чтобы обсудить, как у нас с тобой всё отлично складывалось? Пока ты не бросил меня, чтобы жениться на другой. По-моему, этими двумя предложениями можно довольно чётко описать наши отношения. Ни добавить, ни прибавить.

— Ты так думаешь?

— Я так помню! И не понимаю, почему сижу здесь, смотрю на тебя и почему я должна всё это вспоминать. Всерьёз думаешь, что мне приятно?

— Нет, я так не думаю. Именно поэтому ты сидишь здесь.

— Ах, вот в чём дело. — Она раздражённо выдохнула. — Я могу тебя простить, могу произнести это вслух, глядя тебе в глаза…

— Это будет искренне?

Ира зацепилась за его въедливый взгляд, и по коже мурашки побежали.

— Тебе ещё и искренность мою подавай?

— Я просто хотел, чтобы мы поговорили. Спокойно, без нервов, без удивления от случайной встречи.

— Как друзья? Поделились переменами в личной жизни?

Алексей глаза опустил, попытался собраться с мыслями.

— Я должен был уехать. И, может это глупо прозвучит, но мне показалось, что если я и в этот раз просто исчезну, это будет неправильно. Я тогда тебе ничего не объяснил, хотя должен был, и… наверное, меня это мучило.

Ира смотрела на него с искренним изумлением, а когда он добавил:

— Довольно долго, — даже рассмеялась.

— Я польщена, честно. Оказывается, тебя ещё и совесть мучила. Замечательно.

Алексей недовольно сдвинул брови.

— Не язви так откровенно.

— Почему? Прошло пять лет, Лёша, может я именно такой и стала — язвительной мегерой? Люди, знаешь ли, меняются.

— Это точно.

Ира сверлила его взглядом, затем нервно сглотнула.

— Какая же я дура, что пришла.

Он схватил её за руку, будто испугавшись, что она встанет и уйдёт.

— Ладно, успокойся. Я понимаю, что ты имеешь право обижаться на меня, но я, действительно, просто хотел узнать, что у тебя всё в порядке. Наша встреча вчера — это… было весьма неожиданно, согласись. Я даже не сразу тебя узнал. То есть, узнал, и сразу, но… ты совсем другая.

Ира смотрела на его руку, что так запросто накрыла её ладонь, и глаз отвести не могла, а ещё пошевелиться не могла. Кожу жгло, дыхание пропало, а Лёшка говорил и говорил, а ей хотелось плюнуть на всё и расплакаться. Вспомнила, как стояла на набережной, ждала его, а он всё не шёл, и она волновалась. И ещё не чувствовала себя брошенной и обманутой, это пришло потом, и выжгло внутри огромную рану.

Она осторожно вытянула свою руку из-под его ладони, и сразу спрятала её под стол. То, что так отреагировала на его прикосновение, не на шутку обеспокоило. Попыталась взять себя в руки и негромко и несколько неуверенно проговорила:

— Тебя тоже было сложно узнать. В смокинге.