И помнится, ему жутко не хотелось уезжать от неё. Настолько не хотелось, что он отрезал себе ходы к отступлению, он рассказал ей, что женится через несколько недель. Что это лето ничего не меняет, и их отношения, безусловно, что-то значат, но не так много, чтобы он отказался от свадьбы. Светка ждала его в Москве, она купила свадебное платье, а его мама организовала шумный банкет на триста человек. Был фейерверк и танцы, белые голуби, рвущиеся в голубое, по-осеннему пронзительное небо, обручальные кольца на пальцах и улыбка его молодой жены, счастливая и обезоруживающая своей искренностью. Всё это было правильно, всё это радовало, и этой радостью Алексей в тот день старательно маскировал оставшуюся горечь от прощания с холостой жизнью и воспоминания о прошедшем лете. Он не раскаялся, он был уверен в правильности своего выбора, они со Светой так долго шли к решению о свадьбе, чтобы всё законно и навсегда, что разрушить всё из-за страсти и мимолётного увлечения, казалось ужасно глупым и слишком похожим на горячность, с которой принимал решения его отец. Любить женщину, значит заботиться о ней, думать о её счастье и благополучии, не огорчать и не обижать, и он не мог, не посмел бы обидеть ту, что так долго любила и ждала его, верила ему. Он просил её руки, стоя перед ней на коленях, он ждал её ответа с трепетом и волнением, он хотел сделать её счастливой, роман с другой, пусть волнующей его кровь, пусть сбивающей дыхание одной-единственной улыбкой, был предательством и недоразумением. Конечно, он выбрал Свету. И был верен своему решению, был горд его правильностью, и уверен в их совместном будущем.

Да, Ира права, их встреча никак не предполагалась, не входила в его планы на ближайшие лет пятьдесят. Но, кажется, она тоже всё помнит, иначе бы не злилась до сих пор. Хотя бы могла на него смотреть, без злости. А она не может.

— Алекс, чем вы занимаетесь?

Он растянул губы в ещё одной официальной улыбке.

— Я архитектор.

— Свой бизнес?

— Да, в Москве.

— Отец, наверное, гордится вами.

— Наверное… — Поспешил кивнуть и уже с уверенностью подтвердил: — Безусловно.

Снова кинул быстрый взгляд на часы.

— Я в восторге от выставки.

— «Гера» просто бесподобна. Её так долго ждали. Почему ваш отец раньше её не выставлял?

Алексей посмотрел на скульптуру в центре зала, поднёс к губам бокал с виски.

— Думаю, потому, что она бесподобна. Никак не мог с ней расстаться.

— Говорят, что он лепил «Геру» с вашей матери. — Голос и взгляд журналистки был многозначительным. — Это правда?

— Думаю, об этом достоверно известно только моему отцу. Или вы спрашиваете, вижу ли я сходство?

Мраморные идеальные линии женского тела едва скрытые туникой приковывали к себе взгляды.