И то, что сейчас происходит, совершенно невозможно и неприемлемо.

Принесли чай, и Ира тоже схватила чайную ложечку, только в отличие от Светланы, принялась вертеть её между пальцев, всё отчаяннее желая запустить ею в стену, и крепко выругаться при этом. Ругаться не очень умела, но в этот момент хотелось.

— А что происходит?

Света растерялась от её вопроса, неловко кашлянула, после чего обличительным тоном проговорила:

— Вы знаете.

Ира посмотрела на неё.

— Вы имеете в виду меня? А я имею в виду Лёшу. Он как-то не так себя ведёт?

Света прищурилась, пыталась решить, что стоит Ире говорить, а что нет.

— Я на самом деле хочу попросить вас оставить моего мужа в покое, — в итоге сбилась она на банальность, но это был самый простой путь, как оказалось. — У вас же есть свой муж. Вам не стыдно?

Ира глаза опустила, затем головой качнула.

— Нет, не стыдно. За свои отношения… с вашим мужем, мне не стыдно. Мне стыдно за свою слабость и за своё предательство. И за его предательство, но это тоже слабость. — Губы затряслись, и потребовалось несколько секунд, чтобы с этим справиться. После чего на Свету посмотрела. — Поверьте, я знаю, как он любит сына. И вас он любит. И, вообще, у него всё замечательно, я всё порчу. Но это было выше наших сил.

— Зачем вы мне это говорите?

— Не для того, чтобы уязвить. Хочу, чтобы вы поняли, он… очень любит сына. И ценит свою семью, всё, чего добился.

— Он вам рассказывал? — тихо спросила Света.

— Да. И я знаю, что мне нечего ждать. Только терпеть, а я совсем не уверена, что мне хватит моральных сил. Любви хватит, а вот сил… Я слабая, — призналась она. — Это большой недостаток. Мне легче спрятаться, и придумать свою вот такую счастливую семью. Бороться надо за своё.

Света чуть наклонилась к ней через стол.

— А он — моё. Мой муж.

— Да.

— А ты разбиваешь две семьи.

Вот они перешли на «ты» и обличительный тон. Света так смотрела на неё в этот момент, растеряв остатки сдержанности, и перешла в наступление. Оно не было продуманным, оно выплёскивалось через край вместе с негодованием и болью.

— Ты приехала за ним из Лондона, я правильно понимаю? Ты приехала за ним. И ещё говоришь, что ничего не ждёшь? Оставь мне мужа, — продолжила она после короткой паузы. — Не мучай его.

— Он не уйдёт от тебя, — как заклинание повторила Ира.

— Ты в этом убедилась? Да, он не уйдёт, но будет разрываться между нами, и это, по-твоему, жизнь? И ради чего всё это? Ради встреч на съёмной квартире и вечеров в клубах, куда жён не водят? Понимаю, там место любовницам. И это предел мечтаний? — Света казалась не на шутку разгневанной, даже смотрела на Иру с праведным огнём в глазах. — Ты испортила жизнь себе, теперь портишь жизнь нам, — подвела она неутешительный итог.

Её слова и тон всё-таки уязвили.