То, что Кирилл жив, поймут скоро, если уже не догадались. Да и про него поймут, когда найдут тела. Монотонные действия скорее помогали привести мысли в порядок, чем сулили реальную помощь. Слишком все быстро произошло, чтобы уложитсья в голове и стать обыденностью.

Слишком — как мало этого слова, чтобы описать ситуацию.

За мыслями Николай всё же закончил уборку улик. Затем посмотрел на внедорожник, новенькую «Ладогу», и чертыхнулся, когда его взгляд упал на бензобак.

«Вот же растяпа, — думал он, доставая из багажника шланг и канистру».

Николай откачал бензин. Разлил его в салоне.

Закинул туда вещи. Чиркнула зажигалка и машину объяло пламя, но бывший гвардеец этого не видел. Он шёл прочь и не оборачивался.

Каждый шаг давался странно. Ноги двигались, но Николай не чувствовал собственного веса. Словно шёл во сне. Приходилось постоянно смотреть вниз, чтобы не споткнуться.

Заурчал живот.

«Есть просит, — криво усмехнулся гвардеец, — не обманул Кирилл».

Голод ощущался иначе. Не так, как раньше. Острее, навязчивей. Будто не тело требовало пищи, а что-то большее. Душа?

Городок встретил Николая разрухой. Асфальт, нет, не так, ямы на дорогах хвастались редкими кусками асфальта.

Стены домов облезли, раскрошились. Потускнела краска на рекламных вывесках. И ни души. Как будто все попрятались, чтобы не видеть, где приходится жить.

«Нужно найти банкомат, снять деньги, — Николай строил на ходу планы, — заехать к Наденьке, заплатить докторам наперёд. А дальше, — а дальше он пока не загадывал»."

"Мысли стали вращаться вокруг сестры. Навалилась тоска. Как она сможет без него? Кто о ней позаботится? В душе стало подниматься чувство жалости, и Николай одёрнул сам себя.

«Не надо, — подумал он, — я жив и у меня есть работа. Всё будет хорошо». Он хлопнул себя по щекам и чертыхнулся: снова ничего не почуствовал, но это помогло переключиться на реальность.

Коля прошёл пару улиц. Повернул в сторону железнодорожного вокзала — покосившегося киоска, за которым маячила бетонная платформа.

Там как раз ходила электричка до Москвы и Николай хотел купить на неё билет, но тут ему на глаза попалась столовая. Она занимала первый этаж ближайшего здания.

В животе заурчало сильней, а желудок свело судорогой.

Николай поморщился — это он, почему-то ощутил — и сменил направление.

Под ногами хрустела бетонная крошка. Где-то в стороне залаяла собака. От платформы доносился перестук колес поезда.

Около столовой в нос ударил не вкусный, но терпимый аромат пищи. Николай поморщился и поднялся на широкое крыльцо. Шагнул к дверям. Взялся за ручку и только собирался войти, как визг тормозов заставил его обернуться. Чёрная «Ладога», перегородив тротуар, замерла у обочины.

Сердце должно было забиться чаще, но в груди стояла мёртвая тишина.