— Он вздохнул и покачал головой в притворном сожалении, — Родители проверяют, и ребятам достаётся на орехи.

Хм, задумался я на минутку, пока проводник уставился на меня и ждал ответа. С одной стороны денег жалко, а с другой «папаша» наверняка будет проверять, и фиг бы с ним, но у меня есть Коля. Если люди «папани» выйдут на Пески, то они смогут пойти по следу уже моего слуги, а он мне нужен живым.

Так, решено. Два рубля так два рубля.

Я полез в сумку и протянул купюры проводнику.

— Прошу за мной, — мужик вновь расцвёл услужливостью.

— Э нет, — тормознул я его, прихватывая за рукав форменной куртки, — сначала отметка.

Проследил, как он достал список и ручку. Дописал необходимую мне информацию и только потом качнул головой:

— А теперь веди.

— Конечно, прошу за мной, господин, — прощебетал проводник и ступил на подножку, — у вас купе номер пять.

Раньше я на поездах не ездил. Не доводилось. Но я смотрел кино и ролики в интернете, потому знал, как выглядит вагон изнутри. Как же реальность отличается от картинки на мониторе.

Узко! Просто не реально узко в проходе. Проводник шёл боком. Задевал о стены моим чемоданом, хоть он и был средних размеров. Хорошо, что я сумку при себе оставил. Приходилось придерживать её, когда расходился со встречными пассажирами."

"А духота? Вот почему бы окно не открыть? Воздух спёртый, тяжёлый. Душил не хуже дыхания Керры. Я знаю, о чём говорю, поверьте.

— Простите, в сторону, извините — бормотал проводник, чуть впереди меня и я, предупреждённый, готовился к очередным притираниям. Прислонялся к стене спиной. Забавно, не отсюда ли пошла фраза, повернуться к людям задницей?

Вдруг, что-то мягкое и упругое коснулось моей груди. Я вынырнул из задумчивости и скосил глаза вниз.

Кровь прилила к поясу. Оживила низ моего тела. Сердце застучало сильней.

Захотелось облизнуться, сказать: «сколько лет, сколько зим», — и схватиться руками далеко не за сумку. Но я сдержался.

Сдержался и, оторвав взгляд от будоражащего фантазию декольте, посмотрел на его хозяйку, и время замерло.

Тёмно-русые волосы ниспадали на плечи. Блестела на солнце из окна оливковая кожа. Поджимались полные, как спелые ягоды губы.

Вот, вздёрнулся тонкий, чуть с горбинкой носик. По лицу, ни капли не испортив красоту милого создания, пробежала тень раздражения, и наши глаза встретились.

Всё! Я влюбился.

— Ну и? — зелёные, с лёгкой золотинкой глазки прищурились. А какой голос! Песня! — долго стоять будем?

— Ещё две минуты, — просипел я, внезапно пересохшим горлом, прикидывая, сколько поезд уже простоял.

— Пфф, — фыркнула девушка, и, обдав меня тонким ароматом нарциссов, выскользнула в сторону.— Идиот, — бросила она, схватилась за ручку, и открыла дверь в купе рядом.