А потом…

– Что ты сказал? – Гена Мякишев перегнулся через стол и угрожающе оскалился: – Ну-ка повтори!

– Да все прекрасно расслышал, но если настаиваешь, – мило улыбнулся я. – А не пойти ли тебе на …, козлина! – развернулся и зашагал к выходу.

В кино уволенные сотрудники обязательно покидают место прежней работы, прижимая к пузу большущую картонную коробку с разными милыми сердцу вещицами: бейсбольной перчаткой, фотографиями родных и близких, дипломами, сертификатами и чучелом слоненка. Все мои бебехи легко уместились в небольшой пластиковый пакет. Их заботливо уложил туда занявший мой стол, а заодно и должность Мишаня Лоскутов. А потом извлек из платяного шкафа и брезгливо, как прокаженному, мне вручил. Наверняка потом будет долго и старательно мыть руки с мылом.

Я с поклоном принял его и заглянул внутрь – вроде все на месте: Уголовный кодекс, пара книжек в бумажных обложках, бритва, зубная щетка, полотенце и на треть полная бутылка «Журавлей». Сделал бывшему коллеге ручкой и пошел на фиг.

Дело киллера победоносно завершилось, дальше произошло то, что и должно было произойти. Всем сестрам раздали по серьгам или, как заявил Ильин, наградили непричастных и наказали невиновных. Гена Мякишев получил благодарность от министра, Мишаню повысили в должности, а меня, к чертовой матери, уволили. За самовольное оставление рабочего места, пьянство и прочую ерунду вроде злостного саботирования приказов руководства. Ну и, конечно, низкие показатели в работе. В коридорах родного ведомства задули свежие ветры перемен, вот меня и выдуло. Вернее, вымели. Поганой метлой и ко всеобщей радости.

Вышел наружу и остановился на крыльце. Снующий туда-сюда народ в погонах и без обходил меня, как обгаженную туристами египетскую колонну. Никто не окликнул, не хлопнул, как бывало, по плечу и даже не посмотрел в мою сторону.

Ну, здравствуй, что ли, новая жизнь! В пакете звякнуло – хорошая мысль! А что, если взять и засадить остаток жидкости прямо здесь, из горла и в ознаменование? Нет, не буду, жестокий человек Мишаня запросто мог подмешать в водку какую-нибудь гадость вроде слабительного, не хватало еще жидко обделаться в обезьяннике. А окажусь я там очень быстро. Закуривать, кстати, тоже не стал: приводившие мой череп в порядок эскулапы настоятельно советовали на годик завязать с этой вредной привычкой или, по крайней мере, постараться не частить. Вот и стараюсь. К советам специалистов такого класса стоит прислушаться.

Вышел на улицу и замер, как говаривал покойный Андреев, подобно витязю на распутнице. Куда пойти? Куда-куда, конечно же, домой. Сегодня надо лечь пораньше, чтобы выспаться. А завтра с утреца вымыть уши и отправляться искать работу в какой-нибудь ЧОП. В навороченный меня точно не возьмут, Гена постарается.