Мною двигало воспоминание о прошлых чувствах, но это совсем не то же самое, что реальные чувства. Но я не сразу это понял. В настоящей реальности я люблю свою жену.

— Эту серую невзрачную мышь! — зло сверкает она глазами, раздувая ноздри.

— Закрой рот! — выхожу из себя я. — Это совсем другой уровень, Селена. Ты попроще, тебе не понять.

— Что?! — шипит она.

— Все, меня утомил этот разговор, — поворачиваюсь я в сторону выхода.

— Юра! — кричит она и цепляется за мой рукав. — Ты на меня злишься? — заглядывает она мне в глаза. — Из-за этого ты такой? Злишься за то, что переспала с тем парнем сразу после тебя?

Зажмуриваюсь и сжимаю между пальцами переносицу. Дурдом.

— Ты серьезно, Селена?

По-моему, она так и не поняла.

Впрочем, бог ей судья.

Мила открывает дверь не сразу. Занята что ли?

Я радостно улыбаюсь. Так соскучился по моей девочке!

Все это время безумно хотел прижать ее к себе, вдохнуть ее соблазнительный запах, прижаться губами к нежной шее…

Такой дурак я был! Как мог отпустить? Не иначе как затмение какое-то на меня нашло.

Наконец, дверь открывается. В проеме появляется Эмилия. Она в простом домашнем костюме, волосы убраны в слегка растрепанную косу, лицо без макияжа.

И это самая красивая женщина из всех, что я видел!

Такая мягкая, домашняя, естественная. Вот она — настоящая красота!"

"У нее чистая гладкая кожа, как у двадцатилетней, лучистые яркие глаза и потрясающая улыбка, ради которой хочется горы свернуть, и в которую я влюбился.

Вот только сейчас она не улыбается. Ее лицо холодное и абсолютно равнодушное.

Она смотрит на меня, но при этом делает это так, словно меня здесь нет.

Внутри поселяется тревога. Что не так-то?

— Привет, — осторожно здороваюсь я.

— Что тебе надо, Юра? — бесцветно произносит она.

Я напрягаюсь еще сильнее.

— Мне нужно тебе кое-что рассказать.

— Да неужели? — ее брови взлетают вверх. — Не про ребенка случайно?

— Откуда ты?… — застываю я с открытым ртом.

— От верблюда. Ну что? Воссоединился со своей семьей, честный ты наш? — она складывает руки на груди.

— Все не так, — хмурюсь я. — Сейчас объясню.

— Мне не нужны твои объяснения. Я устала от них. И от твоей лапши. Я ею наелась, Юра.

— Ну-ка посторонись, — я сдвигаю ее в сторону и вхожу в квартиру.

— Я тебя не приглашала! — пытается она перегородить мне путь.

— Ну что, драться будем? Опять ведь в обезьянник посадят, Мил. Впрочем, нам с тобой не привыкать, — пытаюсь я разрядить обстановку, захлопывая дверь.

— Да как ты вообще смеешь?! — внезапно кричит она. — Как у тебя совести хватает после всего просто заявляться сюда, как к себе домой!

— Ну ты чего, малыш, — пытаюсь я ее обнять, но она шипит и царапается словно разъяренная кошка.

— Не смей ко мне прикасаться! Ты!..