— А я не рад. Почему у тебя выключен телефон? — рявкаю я.

— Так я после приезда переставила симку на французскую… — пожимает она плечами, все еще улыбаясь. — А ты мне звонил?

— Да.

— Ох, если бы я знала… — сокрушается она. — Думала, у тебя есть мой второй номер…

— Нет. Неважно уже. Я встретил Нину, — я смотрю на нее, но она, по-моему, не понимает, о чем вообще речь.

— Какую Нину? — хмурится Селена.

— Подружку твою бывшую, нашу одноклассницу. И знаешь, что она мне сказала?

— Откуда?

— Что у меня, оказывается, есть ребенок, Селена! — рычу я. — Что ты уехала, будучи беременной от меня!

Селена сильно бледнеет. Отмечаю про себя, что без макияжа она выглядит не так уж и безупречно.

Думаю, что Нина сказала мне правду. С чего бы ей врать? Они общались в школе и потом, после отъезда Селены, какое-то время переписывались.

— Нет у тебя никакого ребенка! — бросает Селена, отводя глаза и нервно теребя пояс халата.

— Да неужели? Она соврала?

— Нет. Я сделала аборт.

Ярость переполняет меня. Я хватаю ее за шею и рычу прямо в лицо:

— Я все бросил, прилетел почти за три тысячи километров, оставил жену, с которой только начали налаживаться отношения… и ради чего? Чтобы ты вешала мне лапшу?

Она испуганно смотрит на меня. Облизывает губы кончиком языка.

— Ты такой сексуальный, когда злишься… — хрипло шепчет, а ее ладонь ложится мне на грудь.

Тьфу ты!

Я сжимаю пальцы на ее шее сильнее.

— Не нужно со мной играть в игры, Селена. Нина сказала, что ты родила. Я хочу знать, что с ребенком.

— Ты меня задушишь! — пищит она.

Она меня сейчас так бесит, что и правда придушил бы.

Я медленно разжимаю пальцы и отталкиваю ее от себя.

— Если у меня есть ребенок, то я должен об этом знать, ясно?

— Так ты только за этим прилетел? — разочарованно кривит губы она.

— Именно.

А что еще я должен был сделать? Жить дальше, как ни в чем не бывало? Я должен знать, где мой ребенок, и что с ним случилось. Я должен выяснить правду, при этом не впутывая сюда Мили.

Нет, конечно, когда я все узнаю, я ей расскажу. Никаких тайн между нами не будет.

Но сейчас, когда все так зыбко и хрупко, а я сам еще ничего толком не знаю, рассказывать опасно.

Я и так уже наговорил лишнего со своей чрезмерной честностью. Нет уж, к черту эту честность! До добра она не доводит. Хватит косячить.

Главное тут — не причинять боль тем, кого любишь, а не договоренности соблюдать.

Сначала все выясню, а потом уже пойду рассказывать, а не как в прошлый раз. Выводы я умею делать, и дважды одну и ту же ошибку не совершу.

— Юр, может, чаю? Ты, наверное, устал после перелета… — лепечет Селена.

Она серьезно, блин?

— Я сюда не чаи гонять приехал! Быстро отвечай, где мой ребенок! — еле сдерживаюсь, чтобы окончательно не выйти из себя.

Наступаю на нее и сверлю взглядом.

— Я не знаю… — испуганно шепчет она, пятясь.