Сидела на кровати и рассказывала, как прошло подписание документов в офисе Гамильтона.

– Уже завтра на мой счёт поступит первая сумма. Мы с Гамильтоном поедем выбирать место для таверны, – Николь сияла. – Даже не верится, что такое возможно. Как будто сон.

Антонина тоже сияла. Как тут не начнёшь светиться, когда подруга так счастлива. Но Тонина радость была с горчинкой. Завтра Николь и Шарлота уедут из резиденции. А это означает, что видятся они последний раз.

– Жаль, что придётся расстаться.

– Ну, это же не надолго, – Ники уловила тоску подруги. – Будем встречаться по выходным. А может, и чаще, – она вдруг как-то загадочно улыбнулась. – Знаешь, меня не покидает чувство, что мы с тобой в ближайшее время можем стать родственниками.

Тоня приподнялась на подушках:

– Это то, о чём я подумала? – тоже улыбнулась загадочно.

Ники перешла на шёпот:

– Именно. Мне тётушка по секрету рассказала, что у них с Еремеем был разговор. Он красноречиво так намекнул: мол, хотел бы бросить якорь в тихой гавани. Вернее, даже не так: хотел бы взять одну восхитительную каравеллу на абордаж… В общем, сделал предложение.

Ух, Еремей! Красавчик! Времени зря не теряет!

– А Шарлота?

– Она, как все порядочные барышни, взяла время подумать. Но я-то знаю, что она влюблена по уши.

Разговор был прерван появившимся на пороге Вирджилем. Он пришёл объявить о следующем конкурсе. Так как участниц всего двое, то решено было не проводить общего собрания, а рассказать о финальном испытании каждой индивидуально. Это и хорошо. Тоня чувствовала дикую слабость, и мысль о том, чтобы провести какое время в вертикальном положении, показалась абсолютно не заманчивой."

"Условия конкурса, который назывался конкурсом зрительских симпатий, выглядели просто и понятно. Насторожило только одно – назначено испытание на завтрашнее утро. Какое самочувствие будет у Тони к тому времени – большой вопрос. Она побаивалась, что к слабости и головокружению может добавиться сыпь. Заметила сегодня у себя на руках красноватые пятна. Если они покроют ещё и лицо, трудно будет очаровывать зрителей.

Не успел Вирджиль удалиться, появились Еремей и Шарлота. В свете новой информации интересно было за ними наблюдать. Шарлота всё ещё до конца не поборола смущение, какое её всегда охватывало в присутствии моряка. Или это сказывалась влюблённость? Она покрывалась краской от каждого комплимента Еремея. А он на них не скупился. Купал Шарлоту в этих своих забористых залихватских фразочках с морским огоньком.

Но основное внимание всей троицы было сосредоточено на Антонине. Ей опять пришлось выдержать очередную порцию процедур. Сказать по правде, она не ощущала, чтобы от примочек и компрессов был какой-то толк. Внутренний жар не проходил.