Когда писала Белинде записку спросила только о её «маленькой тайне» и о зелье, которое Антонине передал посыльный. А вот о том, что за символы написаны на листе из блокнота Белинды, спросить не могла. Потому что листок этот Максимилиан всучил ей уже после того, как Митрофан отправился на курорт.

Еремей вышел, а Тоня пристроилась в кресло и, затаив дыхание, распечатала послание. Глаза начали жадно всматриваться в строчки…

Глава 28. Письмо Белинды

Дорогая Тоня!

Прошу тебя сжечь письмо, как только прочтёшь.

Надеюсь, ты меня поймёшь. Ведь мы с тобой похожи не только внешне.

Говорят, у двойников из двух параллельных родственных реальностей родственные души.

С профессором Брайоном я познакомилась на выпускном курсе. Он читал у нас Высшую Алхимию. Сама не заметила, как увлеклась этим необыкновенным мужчиной. У него особая энергетика. Внешне кажется сдержанным, но внутри — огонь. Меня восхищало, с какой страстью профессор относится ко всему: к науке, к спорту, к автомобилям. Я влюбилась по уши."

"Но я старалась не выказывать чувств. Понимала, что у моей увлечённости нет будущего. Роман преподавателя и студентки не приветствуется настолько, что оба будут немедленно с позором выгнаны из университета.

Если вдруг поползут подобные слухи, на карьере профессора можно будет ставить жирный крест.

Я старательно прятала эмоции, но всё же не удержалась попросить его стать куратором моей магистерской работы. Брайон согласился. Мы стали часто встречаться, чтобы обсудить детали работы. Сначала он относился ко мне как к любой другой студентке. По крайней мере, я так думала. Много позже он признался, что я понравилась ему, как только он меня увидел. Но Брайон, как и я, старался держать эмоции при себе.

Его смущала не только невозможность отношений между преподавателем и студенткой, но и огромная разница в возрасте…

Но всё же у нас случился роман. Это были яркие, но почти платонические отношения. Нас било током от одного касания, а большего мы себе не позволяли. Мы были осторожны, но, тем не менее, нашёлся человек, который обо всём догадался — ректор нашего университета.

Разговор с глазу на глаз был очень тяжёлым. Ректор расписал мне, что ждёт профессора, если мы продолжим в том же духе. Брайон мог лишиться всего, и самое главное — работы, без которой потеряется и смысл его жизни.

Я вышла из кабинета подавленная. Долго думала, но пришла к выводу, что ректор прав. Если я хочу счастья любимому, нам нельзя больше встречаться.

Я пообещала себе, что буду избегать Брайона. Но пообещать легче, чем выполнить. Желание видеть любимого жгло изнутри и лишало воли. Я боялась, что рано или поздно не выдержу и невольно выдам его. И тогда я решилась на крайность — принять отворотное зелье.

Раздобыть подобный препарат не так-то и просто.