Легонечко въехать в дерево? Или съехать с дороги в придорожную пыль будет достаточно?

— Не бойтесь, — подбодрил Максимилиан. Взгляд продолжал жечь, но интонация сделалась спокойной. — Я буду страховать.

Антонина посмотрела на рычажок, расположенный на передней панели, который выполнял функцию ключа зажигания. Но потянулась не к нему, а к другому. Максимилиан перенаправил её руку. Давить на педаль тоже пришлось ему. Автомобиль тронулся. Задачей Тони было просто держаться за руль — остальное делал Лорд.

Максимилиану ещё не приходилось управлять автомобилем вот так — деля сиденье с ученицей.

Они проехали с пару сотен метров на черепашьей скорости, после чего он дал команду остановится. Белинда снова перепутала порядок действий, и Лорду пришлось всё делать самому. Он посмотрел на неё строго, велел всё повторить.

Нет, на самом деле он, конечно, не злился. Во всяком случае, не на неё. Он прекрасно понимал, что перегнул палку, требуя сделать то, чему люди учатся неделями. В отместку Белинда сверкала на него глазами, как умеет только она: то ли лукаво, то ли сердито, то ли смущённо.

Она не догадывалась, как действуют на него эти её взгляды, эти её выплёскивающиеся эмоции.

Сегодня, когда Мариабелла играла на клавесине, Максимилиан наблюдал за Белиндой. За её чувственным дыханием, за подрагивающими ресницами, за блеском накативших на глаза слёз. В тот момент ему захотелось самому сыграть для неё. Впервые за столько лет почувствовал острое желание сесть за инструмент. Дать звукам свободу, заставить Белинду ощутить то же, что ощущаешь, когда пальцы касаются клавиш, поймать на себе этот её горящий взгляд, услышать, как её дыхание становится прерывистым…

Чёрт! Стоило на секунду отвлечься, как Белинда зарулила с дороги в придорожную пыль.

Максимилиан ударил по тормозам, еле удержав готовое сорваться ругательство, позабористее, чем в арсенале Еремея.

— Выезжаем на дорогу и начинаем по новой, — мрачно распорядился он, как только автомобиль остановился.

— Сколько можно, милорд? — возмутилась Белинда. Строгий тон её не пронял.

— Занятие будет продолжаться до тех пор, пока у вас не получится, — Максимилиан взял её за плечи и развернул лицом к себе.

Пальцы ощутили лёгкую прохладу кожи. И он невольно провёл рукой вдоль всей линии плеча, будто хотел согреть.

— Но уже стемнело, милорд, — она выдержала его пылающий взгляд. В ответ, окатив не менее жгучим. Вот дерзкая девчонка!

— Да хоть всю ночь! — рука продолжала жадно впитывать прохладу кожи, добравшись до нежного изгиба шеи."

"— Чего вы добиваетесь, милорд? С другими девушками вы будете заниматься так же усердно?! — негодование выступило румянцем на щеках.