Так что Тоня оказалась скорее не белой, а, наоборот, чёрной вороной в стае птиц, обработавших свои пёрышки перекисью. Оставалось возрадоваться, что Жозефина хотя бы шляпу свою мушкетёрскую Антонине не навязала.

В глаза бросалось ещё одно отличие, которое вызывало косые взгляды и хихиканье — все компаньоны конкурсанток, кроме Тониного, были дамами. По всей видимости: родительницы, тётушки или старшие сёстры. Но ни одна из девушек не прибыла на испытания в сопровождении мужчины."

"Антонина глянула на Еремея. Крепкий, простой, находчивый, надёжный. Конкурсантки могут хихикать сколько угодно — Тоня ни за что не променяла бы своего бравого моряка на любую из этих белокурых дам, даже притом, что они, конечно, куда больше него подкованы в вопросах моды, этикета и подковёрных игр.

Огромная лапища Еремея держала Тоню под локоток, и это придавало такой уверенности в себе, что приглушало смешки и шипение столичных модниц. Померкшая было улыбка вернулась на лицо. Подумаешь, рукавчики-фонарики, зато Тоня хотя бы не похожа на других девушек, наряженных как под копирку.

Кресла в зале были расставлены полукругом. Некоторые места пустовали. Чтобы выбрать, куда присесть, Антонина обводила взглядом конкурсанток в поисках наименее язвительной ухмылки. Еремей, не обращающий ровно никакого внимания на хихиканье и косые взгляды, тоже сканировал зал и вдруг чуть слышно присвистнул:

— Ох, ты ж какая каравелла! — глаза моряка блеснули. — И фок-мачта, и грот-мачта — всё при ней. Держим курс на зюйд-зюйд-вест, — он повёл Тоню к свободным креслам правого фланга.

Пышногрудая «каравелла», рядом с которой пришвартовался Еремей, глянула на него со смесью чувств: чуть-чуть гонора, чуть-чуть опаски и чуть-чуть любопытства. Моряк улыбнулся той своей белозубой улыбкой, которая делает его моложе на десять лет, и представился, соблюдая этикет, насколько умеет. То есть без использования своих забористых флотских терминов:

— Еремей, штурман дальнего плавания. Сопровождаю племянницу, Белинду.

Кажется, он ещё и подмигнул. Ох, Еремей!

«Каравелла» выглядела немного выбитой из колеи — не понимала, как реагировать на внезапное внимание моряка. Она обмахивалась веером, но щёки её, тем не менее, порозовели.

— Шарлотта, — сказала она с достоинством. — Преподаватель вокала.

Вся её гордая осанка говорила: вообще-то, она так просто ни с того ни с сего с незнакомыми мужчинами не знакомится. И делает это сейчас исключительно потому, что вынудили обстоятельства.

— Сопровождаю племянницу, Николь.

Племянница, нетрудно догадаться, занимала соседнее кресло. Девушка была похожа на тётушку. Такая же полненькая и розовощёкая. Длинные волосы были уложены достаточно просто — скреплены несколькими зажимами.