Но заговорила вдруг довольно спокойно, обращаясь к одной только Кларе Георгиевне:

– С чего ты решила, мам, что можешь распоряжаться моей жизнью? Что значит «немедленно уходи»? Тебе не кажется, что ты берешь на себя слишком много? Давай я буду сама думать, что мне делать, как поступить, ладно? Не вмешивайся, мам!

– Да как это не вмешивайся, как не вмешивайся? Да разве можно такое терпеть, Алиса? Да это ж такое унижение для тебя… – жалко залепетала Клара Георгиевна, чуть не плача. – Нет, что ты, я не позволю…"

"– Я сама разберусь, мам! Я не ребенок и в твоей защите давно не нуждаюсь! Это мой муж, не твой! И я сама буду решать, что мне с ним делать! Тоже мне, Америку открыла – муж изменяет…

– Да как же, доченька… Выходит, он изменяет, а ты об этом знаешь? И молчишь?

– Ну, знаю… И что? Это мое дело, мам! Потому что я знаю еще и то, что моему ребенку нужен отец! И не собираюсь ничего решать на эмоциях, потому что у меня здравый рассудок есть, слава богу!

– Господи… Что ты такое говоришь, дочка… – отшатнулась Клара Георгиевна, закрывая лицо руками. – Я слышать этого не могу… Да где ж твоя гордость, доченька, ты ж у меня не такая!

– Да ладно, мам… Можно подумать, папа тебе никогда не изменял. Ты же знала все, но молчала. Делала вид, что все хорошо. Разве не так, мам?

– Да что обо мне говорить? Я жизнь свою прожила. Но ты… Разве такого счастья я для тебя хотела? Ведь я же все для тебя, я живу только ради тебя… Нет, я просто слышать от тебя таких слов не могу!

– Так и не слушай! Я не твоя собственность, мам! Я в своей семье сама принимаю решения! Если я молчу обо всем об этом… Значит, мне так надо, понятно? А если тебе что-то не нравится, так ради бога… Мы можем уйти. Квартиру снимем… Да хоть сегодня можем уйти, если ты не замолчишь, понятно?

Клара Георгиевна заплакала, повернулась, ушла к себе. Он хотел было сказать что-то Алисе, но она остановила его повелительным жестом:

– Молчи… Молчи лучше, Филипп. Ничего мне не говори, не надо. Я слушать не буду. Сходи лучше в магазин, памперсы заканчиваются. И продуктов купи… Судя по всему, обеды и ужины нам в ближайшее время не светят. Мама забастовку объявила. А мне надо хорошо питаться, иначе молоко пропадет.

Странно, но он даже благодарен был ей за это «молчи». И потому опрометью бросился исполнять все поручения и даже обед приготовил как мог.

Хотя, если честно… Не было в этом «молчи» ничего хорошего. Потому что Алиса его будто совсем перестала замечать. Смотрела холодно и равнодушно, тихим голосом отдавала распоряжения – сделай то, сходи туда, принеси это. И все. На этом твоя семейная роль иссякла. Ну, можешь еще с колясочкой погулять, когда скажу…

Даже внешне Алиса изменилась, уже не так следила за собой, как раньше.