"

"И знаете… Не стал я рассиживаться, ломать голову. Все равно, как ни мучай мозги, ответа не придумаешь. А вот убираться отсюда нужно, мало ли что, черт его ведает, куда меня забросило. Так что оделся я быстренько, проверил наган и пошел в ту сторону, где должно взойти солнце.

Малость поблукал, конечно, но потом вышел в мутно знакомые места, сориентировался, добрался до прекрасно знакомых, а там уже стало совсем легко. Наткнулся на наши передовые посты там, где и рассчитывал.

Меня тут же погнали в лазарет, едва увидели, во что у меня френч превратился. Удивились, как я только кровью не изошел и на ногах держусь нормально.

Я не спорил. Доктор у нас был знатный, Лев Моисеевич, хирург из Гомеля. Вдовец, дети взрослые, разъехались, может, потому он и оказался особенно легок на подъем, вовремя ушел в отряд, иначе бы его как еврея немчура сами понимаете…

Не успел я раздеться, а он посмотреть, как пришел командир – ребята ему, надо полагать, тут же сообщили, что я вернулся, и он поспешил расспросить, как все было. Оказалось, кроме меня вернулся только вчера вечером Ян-студент, а остальные так там и остались.

Очень надеюсь, что никого не взяли живым. Что с ними произошло, мы так никогда и не узнали, не было подходов к этой заезжей ягдкоманде, а обычные наши источники не слышали, чтобы немцы из рейда приводили пленных. Хотя могли допросить там же, а потом… Нет, с другой стороны, судя по дальнейшим событиям, месторасположение лагеря они так и не узнали. Значит, живым им никто не достался. Это только в кино и в книжках люди геройски выдерживают пытку, а в жизни, понимаете ли, можно и не выдержать, каким бы ни был стойким и преданным. Ладно, что-то я отвлекаюсь…

Разделся я, командир со Львом Моисеевичем рты от изумления пооткрывали. Вернее, это Лев Моисеевич изумился открыто, а командира только по глазам и видно было, как обычно, держал невозмутимость, он это умел во всех жизненных ситуациях.

– Ничего не понимаю, – говорит Лев Моисеевич. – Выглядит все так, словно ранам недели две, и заживали они чисто, с медицинским уходом…

– Вот то-то и оно, – говорит командир. – Чистенькие, как праздничная рубаха. А уходил ты, Кастусь, вчера целехоньким, будто привередливая девка.

Ладно бы пораненец, но тут не то…

К слову, вы ведь не знаете, что такое «пораненец»? Когда немцы засылали к партизанам или подпольщикам агентов, частенько их предварительно подранивали, из пистолета или винтовки, чтобы была не пустяковая царапина, но все же довольно легкая рана. Верно рассудили, что так им будет больше доверия: приходит человек, бежавший из-под конвоя, а то и расстрела, и рана – вот она, наглядная. Далеко не сразу у нас про эту хитрость узнали…

Действительно, ничего общего с «пораненцем».