Женщины в платьях до земли, юбки пышные, вырезы… Красиво. Вот только, извините за легкомыслие, как представишь, сколько ж времени нужно, чтобы с нее этакое платье снимать – тут семь потов сойдет… Про мушкетерские времена я уж и не говорю, там такие причудливые платья нарисованы…

Одним словом, они все там одеты как в восемнадцатом веке. И проходят они по улице… Не знаю, как объяснить. Сразу видно, кто идет по делам, а кто просто так прогуливается – но все равно они поголовно, и мужчины, и женщины, держатся как-то иначе. То ли степенно, то ли… Не знаю, как и назвать.

Только и ходят они, и вообще двигаются как-то иначе. Повозка проехала с какими-то бочками, потом, с другой стороны, карета парой, небольшая такая, красивая, с каким-то гербом на дверцах – так вот, даже лошади другие какие-то: хвосты с гривами не так стрижены, и еще что-то такое, неуловимое…

Но кое-что легко узнается по нашему же времени. Идет… да нет, плывет красотка светловолосая с этаким, знаете ли, видом: я красивая, и сама знаю, что красивая, и абсолютно не замечаю, что вон те двое на меня аж облизываются, а вон тот и вовсе приостановился, ну ничего этого я не замечаю… Они так всегда ходили и будут, уж это не меняется.

Офицер идет… видно, что это не простой кафтан, а мундир, шпага на боку, усищи вразлет – так он не идет, а шествует. Была у нас такая, простите за грубость, поговорка: «Раздайся, грязь, г… плывет». Ну вот в точности про него, уж так пыжится.

Таращусь я на них, прижавшись лбом к стеклу, и прекрасно осознаю, что мне это не снится и не чудится – все ощущения при мне, как во сне не бывает. Оцепенел просто, может быть, и рот разинул, не удивлюсь, если так. Все ведь наяву: никакой грозы, ясный день, вот только на улице почему-то стоит восемнадцатый век, если судить по одежде.

И одежду я прекрасно вижу во всех деталях, и лица, а уж вырез у той красотки, а плечики полуголые…

Мелькнула сначала мысль, не кино ли снимают – только тут же улетучилась. Кто бы здесь разрешил? В полосе особого режима охраны? Да и кинематографистов нигде не видно. Кусочек жизни, и все тут. Не объяснить, но никакие наши актеры так ходить и вообще жестикулировать не смогут.

Вот только наблюдаю я все это в совершеннейшей тишине, хотя окно одинарное – откуда в Германии двойные рамы? – стекло обычное, и все уличные звуки, я давно убедился, прекрасно слышны, разве что са-амую чуточку приглушенные.

А тут – полная тишина. Должен я слышать, как копыта цокают, колеса стучат, да вон хотя бы – как те двое разговаривают. Но ни малейшего звука, будто контузило или уши ватой заткнуты.

Что-то это меня напугало, дернулся я, стукнул кулаком в стекло, едва не высадил – нет, все нормально. Прекрасно слышу, как стукнул. А вот с улицы – ни звука.