Одно могу сказать точно: ни в одном европейском языке таких слов нет. Никаких систематических исследований я, понятно, не проводил – с чего бы время убивать? Просто иногда вспоминалась вся эта история – и выбирал время, заходил в библиотеку, пролистывал пару-тройку иностранно-русских словарей… «Орто», правда, я нашел. Из латинского. Прекрасно запомнил формулировочку: «в сложных словах: орто означает прямой, «выпрямленный». А вот «антелло» и «калеми» мне не попадались больше нигде, а ведь я за сорок почти лет просмотрел словари всех европейских языков – на прочие уж как-то не стал замахиваться, чтобы не затянуло и не стало бзиком…

Правда, ниоткуда не следует, что это «орто», которое она произносила, именно латинское «орто». И еще одно соображение мне подсказали лет пятнадцать назад. Я ведь смотрел современные словари. А язык меняется со временем любой. Так что вполне может оказаться: это все же какой-то европейский язык, но не нынешний, а тот, на котором говорили четыреста с лишком лет назад И опять-таки – что толку? Предположим, удалось бы совершенно точно установить, что это, скажем, неаполитанский диалект середины шестнадцатого века. И что? Ни на шаг это нас не продвинет. Потому что не поможет ничуточки ответить на главный вопрос: как и почему оно все именно так и происходило?

Антелло, как говорится, калеми орто… И все тут.

Другая улица

Было это в начале августа сорок пятого, в маленьком городишке, километров за несколько от Потсдама. Да, конечно. Именно потому я там и оказался, что был в одном из подразделений, охранявших Потсдамскую конференцию. Иначе бы и попасть туда не смог: в значительном радиусе выселили под гребенку немецкое население, отвели наши обычные войска, район заняли отборные части и офицерские спецгруппы вроде нашей. Как же иначе? Все-таки Германия, едва-едва побежденная – и приезжает Сам. Ну, и Рузвельт с Черчиллем, конечно, и еще множество важного народа в погонах и в галстуках. Меры безопасности, легко догадаться, запредельные.

Прошло то ли два, то ли три дня после того, как конференция закрылась и высокие персоны разъехались. Самые высокие, я имею в виду. Персон рангом гораздо ниже, но тоже важных, съехалось столько, что разъезжаться им пришлось долго. Поэтому меры безопасности были ослаблены лишь на малую чуточку, и чрезвычайный режим действовал прежний.

Ближе к вечеру я как раз сменился с дежурства, с суточного, так что теперь имел законные двенадцать часов на отдых и сон.

А потом – опять на сутки. Естественно, я и собирался завалиться спать.