– Конечно, – обхватываю руками его талию и потираюсь носом о чуть отросшую щетину. – Уложить тебя прямо сейчас?

– Успеешь ещё. Давай откроем бутылку любого спиртного и просто посидим на балконе? – из лёгких словно вышибли весь воздух одним ударом. Он пьёт крайне редко. И то, чаще по необходимости для поддержания разговора.

– Костя, что с тобой?

Он мягко касается ладонью моей щеки и нежно скользит подушечной большого пальца по виску.

– Я люблю тебя, – на секунду дотрагивается до моего лба своим и ласково касается кончиком носа моей переносицы. – И никому не позволю тебя обидеть. Запомни. Я буду носом землю рыть, но всем глотки перегрызу за тебя.

Это признание затрагивает что-то очень трепетное и такое же надломленное в моей душе. На глаза выступают слёзы, слишком уж много эмоций он всколыхнул своими словами. И мне впервые нечего ему сказать, потому что любой ответ покажется недостаточным, просто песчинкой в безбрежном море того, что я чувствую к Шахову.

– Не плачь, – он ласково стирает губами одинокую слезинку, медленно сползающую по щеке и оставляющую за собой мокрую дорожку. – Всё позади уже.

Затуманенным взором я ловлю каждую чёрточку до безумия любимого лица.

– Пойдём, – настойчиво тянет меня вперёд.

В итоге я уговорила Костю взять завтра выходной, и по такому случаю вместе мы решаем устроить небольшой импровизированный закусочный столик на балконе, поэтому Костя занят тем, что откупоривает бутылку красного вина, а я тонко нарезаю сыр, сворачиваю его аккуратными рулетиками, кладу сверху оливку и прижимаю зубочисткой. Очень даже получается симпатично.

Для фона привычно включаю вечерний повтор новостей и счастливо оборачиваюсь на Шахова, который как раз одной рукой цепляет бутылку вина, другой – аккуратно берёт два фужера и идёт на балкон.

На секунду прикрываю глаза, пытаясь запомнить и сохранить в памяти трепетное тепло сегодняшнего вечера, радуясь тому, что больше никаких преград между нами с Костей не осталось. Краем глаза замечаю, что мужчина уже возвращается на кухню, жду, пока он приблизится, и протягиваю тарелку с сыром. И тут совершенно случайно выхватываю обрывки речи телевизионного ведущего:

«…Александр Бергман… добровольно сложил с себя полномочия главы… – резко оборачиваюсь на экран и так и замираю с вытянутой рукой, – объясняя это…»

С приоткрытым ртом я слушаю новостную ленту, а глаза мои расширяются от неверия и шока. Не меняя позы, я стою, как парализованная, а время чётким ритмом незримо отсчитывает уходящие в никуда секунды. Картинка уже давно переключилась, а я всё также зачарованным взглядом смотрю на экран.

Неожиданно чувствую родное тепло. Костя прижимается к моей спине, аккуратно принимая в свою руку тарелку с сыром.