– Она была счастлива?

«Будь осторожна», – предупреждаю я сама себя. Тут нужно действовать мягко.

– Понятия не имею, – Кертис выглядит задумчивым.

– Ваша семья знала про них с Одеттой?

– Что?!

Проклятье. Он не знает. Ее брат. Хотя почему-то меня это не удивляет. Саския была такой многогранной. Я никогда не знала, какая она настоящая. Может, этого не знал и Кертис.

– Одетта и Саския, – говорю я. – Они были парой.

– Нет. Не может быть. – Кертис хмурится.

– Можешь мне поверить.

Он быстро мигает.

– Я знал, что Одетта предпочитает женщин, но…

– Откуда ты это знал?

Он мнется.

– В самом начале сезона я пригласил ее поужинать, и она сказала мне об этом.

Я откладываю это в памяти, чтобы потом переварить.

– Значит, ты утверждаешь, что моя сестра…

– Не мне навешивать на нее ярлыки, но они с Одеттой совершенно точно были парой.

– Ты уверена?

– Абсолютно.

Кертис неотрывно смотрит в огонь.

– Как бы отреагировала твоя семья? – спрашиваю я.

Никакого ответа.

– Кертис?

Его лицо искажает гримаса.

– Она мне ничего не говорила.

– Твоя семья не смогла бы принять то, что она встречается с женщиной?

– М-м-м. Смогла бы.

Без часов кажется, что в здании царит полная тишина."

"– Значит, ты думаешь, что она по доброй воле исчезла на десять лет? – продолжаю задавать вопросы я. – А затем вернулась, чтобы… сделать что?

Он отворачивается и смотрит в черноту за стеклом.

– Вот это-то меня и беспокоит.

Мне становится не по себе.

– Если ей хотелось устроить нам какую-нибудь гадость, зачем ждать целые десять лет? – спрашиваю я.

– Я никогда не понимал половину того, что она делала.

У меня в голове снова звучит голос Саскии: «Я с ним еще поквитаюсь».

Я так и не выяснила, из-за нее Брент упал перед чемпионатом Великобритании или нет. Он сказал, что причиной было ослабшее крепление. Он ненадолго снимал сноуборд, чтобы перекусить, и я предполагаю, что Саския ослабила крепление. В этом и заключалась проблема – она была такая умная и хитрая, что было невозможно поймать ее за руку.

Кертис поднимается на ноги.

– Я полностью вымотан, а у тебя болит нога. Сейчас мы больше ничего не можем сделать. – Он опускает руку в карман куртки за фонариком. – Пусть будет у тебя.

Я встаю, и мой взгляд снова опускается на пустые гвоздики на стене. И я внезапно вспоминаю, что на них лежало.

Старый топор-ледоруб.

Глава 42

Десять лет назад

Сегодня часы у меня в голове тикают особенно громко. Время идет неумолимо. Сегодня последний тренировочный день перед чемпионатом Великобритании. Но я не готова.

Каждый раз, оказываясь у верха хафпайпа, я думаю о том, чтобы попробовать крипплер, но что-то меня останавливает. Я пытаюсь говорить себе, что это здравый смысл.