В моей жизни образовалась зияющая дыра. Я лишилась цели, чувствовала себя потерянной. Я больше не знала, кто я. Я только знала, что эту дыру нужно чем-то заполнить или хоть как-то заткнуть до того, как я вообще потеряю волю к жизни. Вначале я попыталась сделать это с помощью алкоголя, но по утрам чувствовала себя еще хуже.

Однажды вечером мой брат притащил меня в спортзал, и я постепенно выползла из тьмы. Иногда я тренируюсь так напряженно, что у меня темнеет в глазах, и тогда мне становится хорошо. Мне кажется, что если я еще намного напрягусь – побегу быстрее или подниму дополнительные пять килограммов – то, может быть, я снова почувствую себя счастливой.

В любом случае я понимаю, почему Брент стал прикладываться к бутылке, и я его не корю. Боже, как мне его не хватает! Того, старого Брента.

Я снова заставляю себя думать о нынешнем положении дел.

– Я могу тебя кое о чем спросить, Хизер?

Она смотрит на меня поверх ободка чашки.

– Про тот день, когда исчезла Саския. Зачем ты поднималась на гору?

Мне всегда казалось странным, что она тогда пошла туда.

– Я хотела посмотреть соревнования, – говорит Хизер, словно это само собой разумеющееся.

– Несмотря на то, что Дейл не принимал в них участия?

– Да. Почему бы мне их не посмотреть? С работы меня выгнали, делать мне было нечего.

Брент молча пьет свой кофе.

– Но соревнования-то проходили в хафпайпе, – не отстаю я. – Так зачем ты поднялась на ледник?

– Я увидела Брента в первом вагончике фуникулера. – Она бросает взгляд на него. – Мы разговорились.

– О чем?

– Я что, должна помнить? Там и Саския была. Но с ней я говорить не хотела. Когда мы добрались до промежуточной платформы, Брент сказал, что сейчас поедет в «пузыре» на ледник.

"Что-то в ее рассказе мне не нравится, но я не могу определить, что именно. В свои выходные Хизер иногда приходила на промежуточную платформу, прогуливалась на том уровне в своей совершенно неподходящей обуви или загорала на открытой площадке с шезлонгами. Но я ни разу не видела ее на леднике. Для начала, она не была соответствующим образом одета. Кожаная курточка – это не то, что надевают в минус двадцать.

Брент допивает кофе и идет к барной стойке.

– Саския ехала в предыдущей кабинке, прямо перед нами, и мы начали спорить наверху, – продолжает Хизер.

– О чем?

– О драке в баре «Сияние». И она развернулась и куда-то пошла. Она была в ярости. Потом появился Кертис, он ее искал и жаловался, что из-за нее повредил плечо. – Хизер переводит взгляд на дверной проем, словно боится, что сейчас появится Кертис и услышит, как она о нем говорит. – Он был дико на нее зол. Я его в такой ярости никогда не видела.

Я киваю.