— В самом деле? И это ты собираешься сказать?

— Ну, я просто думаю, что ты заслуживаешь хороший сон. Вот и все.

— Правильно… ну, у меня нет столько денег, сколько бы хотелось.

— У меня есть.

Хейли хмурится, затем краснеет, когда я улыбаюсь ей.

Может быть, я когда-нибудь куплю ей кровать.

— Итак… как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я. — Болит что-нибудь?

— Нет, но чувствую себя дерьмом, — отвечает она. — В основном из-за алкоголя.

— Сколько ты выпила?

— Слишком много… — Хейли качает головой, словно не может поверить, что сделала это.

— Зачем? — спрашиваю я.

Выражение на ее лице скисает.

— Я не знаю…

— Нет, знаешь, — тяну я, глядя прямо на нее. — Просто не хочешь говорить мне.

— Может быть, — отвечает Хейли через некоторое время.

Тишина оглушает, я обнимаю девушку за плечо и притягивая к себе. Одинокая слеза скатывается по ее щеке, и я поднимаю палец, чтобы вытереть ее. Ненавижу видеть слезы. Ненавижу видеть ее боль, неважно, какую — она разрывает мне сердце.

— Можешь рассказать мне, — шепчу я, крепко обнимая ее.

— Мне не нравится говорить об этом, — с разочарованием отвечает Хейли. — Особенно, с…

— Посторонними?

— Но ты не посторонний.

Я беру ее подбородок ладонью и нежно ласкаю.

— Я не посторонний и не хочу им быть. Ты можешь рассказать мне все, Хейли. Даже плохое.

Она сглатывает и медленно кивает.

— Дело в парне моей мамы. Он позвонил мне и сказал, что мне нужно бросить колледж и вернуться домой.

Мои глаза округляются.

— Что? Почему?

— Потому что он урод и хочет, чтобы я чувствовала себя несчастной, — хмурится она. — Он относится ко мне и моей маме, как к дерьму. Так было всегда.

— Черт... Что теперь?

— Без понятия. Зная его, он приедет и заберет меня сам.

— Господи… — Вздыхаю и провожу пальцами по волосам. — Это тебя беспокоит?

— Не только. В моей семье всегда что-то происходит, — Хейли делает кавычки пальцами. — Если можно назвать это семьей. Мы не были таковой с тех пор, как мой отец...

Она замолкает.

Я нежно поглаживаю ее по спине, пытаясь убедить ее выговориться, хотя гнев разрывает меня на части. Мне хочется узнать больше о парне ее мамы, чтобы вдолбить ему здравый смысл, но я знаю, что мне нужно быть здесь с ней сейчас.

— Мой папа… — бормочет Хейли, — умер, когда я была еще ребенком. Рак. Блядь. Черт, сраный рак.

Еще одна слеза сбегает вниз по ее щеке.

— Я до сих пор скучаю по нему каждый день, — она трет серьги и некоторое время смотрит перед собой.

— Он подарил тебе эти серьги с мороженым, — вставляю я.

Она поднимает голову с удивлением на лице.

— Кто тебе сказал?

— Ты. Помнишь в ресторане?

— А, точно. Ага. Папа подарил мне их, когда я был маленькой. Я всегда любила покупать мороженое в магазине прямо на углу нашей улицы.