Чувствуя поступающее тошноту, она попыталась подняться, но ноги подкосились и Мария снова хлопнулась на неудобное сиденье.

— Что за….- попыталась прошептать она, но тут поймала победный взгляд невестки и все поняла. — Значит, так решили….

Смахнув злополучной бокал на пол, и поняв, что стала задыхаться, она из последних сил улыбнулась напоследок и поймала изумлённо — испуганный взгляд Лешки.

Значит, не он все это затеял, — мелькнула успокаивающая мысль. Она обернулась к невестке и теперь уже презрительно оскалилась….

— Поздно…. - прохрипела непослушными губами и прежде чем улететь темноту скривилась ещё больше, — поздно…. не достанется вам квартира…. вы опоздали!

2. Размышления вслух

Утро наступило довольно быстро, а может это воспоминания сократили ночь. Мария вздохнула и довольно улыбнулась — вот будет подарочек для семейки акул, когда появится завещание, в котором она успела отписать всё имущество своей тёзке — дочери младшего брата отца.

Племяшка, с которой она познакомилась полгода назад, оказалась девушкой пробивной, но не подлой и довольно жалостливой, учитывая подкармливание всех бездомных котят в округе и курирование одного из не самых богатых приютов для животных. В общем, учитывая, что вариантов не много, своим выбором наследника Мария Александровна была вполне довольна, хоть и не ожидала такой скорой кончины. Своей кончины, тем более такой подлой…

Отогнав не нужные сейчас мысли, Мария несколько раз напрягла и расслабила мышцы тела, пытаясь вернуть подвижность в затекших конечностях, и решила оглядеться. Некоторое время она напряженно вглядывалась в буйно разросшуюся вокруг зелень, но не заметив ничего опасного решила, что пора слезать с дерева.

Спускаться было страшно до одури. Наверно, она посидела бы еще, но новое тело с большой настойчивостью требовало сделать утренние процедуры. И желательно за кустами, где его уж точно никто не увидит — однозначно отголоски чертового воспитания.

Повздыхав тяжело и послушав еще пару минут гомон птиц, Мария Александровна все же приступила к спуску с дерева и болезненно охнула. Процедура оказалась болезненной. Мало того, что мышцы тут же заболели как будто отголоском застарелой боли, так еще и голый живот тут же окрасился новыми царапинами, не говоря про сбитые кровоточащие пальцы и ноги.

Кряхтя, будто ей все еще шестьдесят лет, женщина кое-как сползла на землю и тут же метнулась в ближайшие кусты. Глупо, наверно, учитывая, что находишься один в лесу, но вот вбитые с детства нормы морали не позволило поступить иначе.

Вернулась женщина скоро. Быстро встав под спасительным деревом, она оглядела свое новое многострадальное тело, подула на свежие царапины и тяжело вздохнула.