— Твари, — выплюнула Мария в сторону бездействующих людей, — предки заберут и ее и ребенка, а вас накажут за ваше равнодушие, — потом вспомнив где находится и что люди с их бедным лексиконом многих слов могут и не знать сплюнула под ноги и исправилась, — предки накажут тех кто не защитил и не помог слабому.

Ответить опешившие люди не успели. Из-за соседней хижины выскочила еще совсем не старая женщина и, растолкав соплеменников, бросилась к согнувшейся в очередной схватке роженице.

— Нири, Нири, — запричитала она и, обхватив бедолагу за плечи, зарыдала.

Пару минут Мария ждала реальной помощи, но женщина кажется обо всем забыла в своем горе и девушка настойчиво постучала ее по спине.

— Рожает. Надо помочь, — сердито напомнила она, но тетка, видимо мать роженицы, только отрицательно покачала головой и завыла еще громче.

— Капец, — чертыхнулась Мария и решительно отпихнула нерадивую мамашу, — если не хочешь помогать, то не мешай. Сами справимся!

Женщина, опешившая на минуту, снова завыла и уткнулась носом в живот потерявшей сознание от боли дочери.

— Нельзя, — захлебываясь слезами, прохрипела она, — Дак сказал 'плохая жена', шаман сказал 'слабая'. Нельзя помогать.

От такой информации теперь уже Мария Александровна опешила. Она перевела недобрый взгляд на хозяина лачуги, отметила, что не вдалеке стоит группа еще мужчин, включая шамана, судя по перьям и пятнистой шкуре, но решила разобраться позже, а потому отпихнула тетку и быстро осмотрела роженицу.

Судя по синякам, доставалось Нири от Дака сильно. Прибавив еще один минус в копилку против мужика, Мария начала быстро ощупывать живот женщины и с удивлением поняла, что плод уже совсем низко. Кажется, еще движение и ребенок сам вывалится, только вот… не понятно, что именно держит его. Может плод слишком крупный?

— Ну, давай, совсем немного осталось, — прошептала она и попыталась надавить чуть выше плода.

К сожалению ее усилия результатов не дали. Мало того, что женщина оказалась без сознания, так еще и схватки прекратились абсолютно.

Вот и что теперь делать? Чувствуя как подступает паника, Мария снова обернулась к соплеменникам, и не получив поддержки жалобно всхлипнула. Учитывая, что сама она не рожала ни разу, а физиологию знала лишь теоретически из интернета, страшно было вдвойне. Мелькнула даже подленькая мысль — оставить все как есть, но женщина тут же отмахнулась от нее. Да и роженицу, которой при свете дня оказалось лет пятнадцать — шестнадцать жалко было до боли.

Понимая, что времени уже не осталось, Мария Александровна сделала сильный вдох решаясь, раздвинула пошире ноги роженицы и не долго думая засунула два пальца ей в промежность.