А зачем? Как я уже не раз замечала, иностранцы, «снимающие» женщину, не всегда в восторге от того, что она их понимает. Да, между прочим! У меня такое уже бывало. Нарисуется денежный клиент – все норм. Но тут он слышит, что я «спикаю» не хуже его самого, и с ходу объявляет: бай-бай! Поэтому я всегда сначала определяю: надо ли высовываться со своим знанием английского, и только уже потом решаю – говорить с ним по-английски или нет.

– Ну, и о чем же они говорили меж собой? – спросил Станислав, сгорая от любопытства.

– У них почти все разговоры были о деньгах – где, сколько и на чем срубить бабла.

Этот Шэпли потешался, прямо-таки ржал над нашими придурками, которые за бешеные «бабки» покупают его мазню. Если бы они хоть на мизинец знали то, что знаю я, они бы его за яйца подвесили. Вот… Но вообще-то у них как-то раз была одна очень щекотливая тема, которую они обсуждали вполголоса, чуть ли не шепотом, думая, что я их не понимаю.

По словам Румынки, американцы как-то завели разговор о том, что у кого-то (насколько она смогла понять – в Москве) есть нечто очень ценное, и было бы очень даже неплохо, если это ценное каким-то образом удалось раздобыть.

При этом Фэртон с большой досадой сетовал на то, что его может опередить Дебирэ.

– Женщина от него без ума, – сказал он, – поэтому, скорее всего, она окажет ему содействие.

– Попробуй отбить ее у француза! – предложил Шэпли.

– Для этого с ней надо спать, а я – увы! – к женщинам абсолютно индифферентен, – погоремычился Фэртон. – Вот если бы сам профессор был современным человеком в плане своей ориентации… Уж тогда бы я с ним договорился!

– Да, эти русские – дикий, нецивилизованный народ, они мертвой хваткой держатся за свою консервативную патриархальность, – вздохнул Шепли.

 – Но ты в любом случае постарайся это раздобыть. Причем – любой ценой! Иначе нам с тобой будет плохо! Не забывай, что сроки уходят, а босс уже высказывал мне свое недовольство…

…Слушая Станислава, Гуров напряженно осмысливал эту информацию.

– Да, молодец, хорошо поработал! – однозначно оценил он. – То есть, как явствует из рассказа Раисы, Дебирэ и Фэртон, будучи любовниками, работали при этом на разных хозяев? Лихо! И еще момент: Дебирэ или вообще не знал о том, что американца интересует раритет, или если и знал, то был не в курсе дела, на кого именно работает его «бойфренд».

И, самое главное: в конечном итоге выходит так, что смерть Дебирэ не была несчастным случаем! Это может означать только то, что Фэртон задушил его преднамеренно.

– Я в этом уже просто уверен! – убежденно заявил Крячко.

– Да-а-а… Очень даже занятный получается «винегрет»: француз стыбзил у профессора папирус, примчался с ним в гостиницу. Часа через четыре он должен улететь в Париж – билет был куплен заранее.