При упоминании Дебирэ и Фэртона та иронично усмехнулась:

– Тебя как зовут-то? Станислав? Ну, значит, Стасик. Меня – Рая. Так вот, Стасик, я их знала, обоих, более чем близко. Ты, я надеюсь, не излишне впечатлительный? Ну и хорошо. Так вот, они меня раза два снимали, чтобы устраивать «тройку».

– Это как? – недоуменно уточнил Крячко.

– Вот темнота-то! – снисходительно рассмеялась Румынка. – Ну, понятное дело, не в оглобли запрягались. Это когда трое в постели, правда, без собаки, как у Джерома К. Джерома. Со мной раза два «тройки» устраивали, и оба – с «удавочкой».

Честно говоря, соглашалась на это только за повышенный гонорар. А в третий раз и вовсе отказалась – да ну их! Знаешь, Стасик, ментов я недолюбливаю, но уважаю как мужиков. Менты – реально мужики, в отличие от этих европедиков. Кстати, Жорка… Ну, Джордж Фэртон, возил меня еще к одному извращенцу. Он мне сразу все объяснил заранее: этот тип – не садомазо, а что-то наподобие трансвестита наоборот.

– Как это? – озадачился Крячко.

– Он хотел женщину, но обязательно одетую в мужской костюм. Вот такой у него прибабах. Мы с Жоркой к нему раза четыре ездили.

Тот хмырь сразу на меня запал, требовал от Жорки, чтобы он только меня ему привозил. Ну, о том обалдуе что сказать? Хоть он и с дурью, но все равно с ним не так противно было, как в этой их «тройке».

– А кто он, этот тип? Как его зовут? – заинтересовался Стас."

"– Он вроде бы художник, а зовут его…. Джереми… Джереми… Вот фамилию за– памятовала, – неуверенно проговорила Раиса.

– Может быть, Шэпли? – подсказал Крячко.

– О! Точно! – облегченно выдохнула она. – Джереми Шэпли! А ты его что, знаешь?

– Слышал… А он тебе свои картины показывал?

– Знаешь, Стасик, я только глянула на его «полотна», как сразу же стало ясно, почему слово «художник» произошло от слова «худо»: фуфло полнейшее.

Нет, так-то я ему сказала: файн, файн, о’кей! Но на деле… Тьфу! Я так поняла, он помешан на задницах. Какую картину ни глянь – обязательно что-нибудь с двумя голыми «булками». И, что интересно, на его выставке полно этого нашего столичного быдляка. Ходят, ахают, причмокивают, баблосом шуршат друг перед другом. А уж морду-то дерут!..

Понимающе кивнув, Станислав поинтересовался:

– А этот Жорик с Шэпли при тебе о чем-нибудь разговаривали? Хотя… А-а-а! Они же, скорее всего, общались-то по-английски…

– Ну и что, что по-английски? – снисходительно усмехнулась Раиса.

 – У меня, между прочим, за плечами Иняз и пять лет работы в школе, так что понимала я их очень даже хорошо.

– А они что, рисковали откровенничать в твоем присутствии, зная, что ты их понимаешь? – недоверчиво улыбнулся Крячко.

– А им это откуда знать? Я их на этот счет не информировала.