Потом вдруг неожиданно быстро согласился с майором и даже изъявил желание пойти с ним.

– А что, ты уже по-таджикски или по-пуштунски понимать научился? – съязвил чекист.

На его последний аргумент у Лаврова возражений не нашлось. Неожиданно он понял, почему гэбист так активно рвется идти с ним. Скорее всего, он боялся, что майор утаит от него какую-то важную деталь переговоров. Лавров уже давно догадался, что с самолетом ФСБ связывают не только заложники. Отвернувшись от Вежновца, он негромко сказал в сторону, но так, чтобы тот услышал:

– Если у тебя есть какие-то другие аргументы не идти на переговоры, скажи мне, и, может быть, я пересмотрю свое решение.

Гэбист промолчал.

– На том и порешили, – вздохнул майор. – Пошли.

Мустафа еще издали заметил двух русских, направлявшихся к самолету, и ждал их уже внизу, у надувного трапа, на который была сброшена веревочная лесенка. За его спиной стояли два боевика с автоматами. Одноглазый не смотрел на часы и не знал точно, сколько прошло времени. В душе он боялся, что полчаса пройдут, а парламентер так и не появится. Тогда бы пришлось показательно расстрелять кого-нибудь из пассажиров.

Его слова не могли быть простой угрозой. Русские, заставившие ждать столько времени, крепко задели его самолюбие. Ему казалось, что при этом он теряет авторитет у подчиненных. На счастье самого Мустафы, на двадцатой минуте ожидание окончилось. Ему не пришлось никого убивать. Если бы был расстрелян хоть один заложник, Лавров, не колеблясь, начал бы штурм.

Майор, пока шел к самолету, неприметно осматривался, пытаясь определить, что за сюрприз готовят боевики. Вежновца больше интересовали нацеленные на них стволы автоматов.

Возле самолета оказалось не три, а четыре человека. Телохранители Мустафы расступились, за ними стояла Лариса. Ее в последний момент вытолкнули вперед. Она низко опустила голову и, казалось, никого и ничего не замечает.

Не дойдя тридцати метров до трапа, Лавров и Вежновец остановились. Мустафа секунд пять их рассматривал, потом сказал что-то по-пуштунски. Лавров вопросительно взглянул на Вежновца.

– Он сказал поднять руки.

Продемонстрировали одноглазому пустые ладони.

Один из охранников быстро подбежал и торопливо обыскал парламентеров. Вернулся к Мустафе, прошептал пару слов на ухо. Тогда одноглазый, оставив сзади своих товарищей, подошел и стал напротив русских.

– Кто главный? – спросил он, при этом глядя на майора, безошибочно распознав в нем командира.

Фээсбэшник перевел, Лавров указал на себя, на что Мустафа утвердительно кивнул. Около минуты они смотрели друг на друга. Наконец майор заговорил:"

"– Мы выслушали ваши требования. Проконсультировались.