— Прохорович, не подведи'

— Это Ромка! — на всякий случай крикнул я, вдруг старик туговат на ухо. — Эй!

— Эхе, — наконец раздалось в ответ и Прохорович появился из-за угла. — И все-таки ты больной, — констатировал он, посмотрев на меня. В шестнадцать лет не с девчонками встречаться, а по кладбищам бегать. Мож, ты сектант? — и расхохотался.

Ну и шуточки.

— Я с призраками болтаю, — обиженно напомнил я. — Забыли?

— Ох, какие мы важные, — продолжал веселиться старик. Что ж, хоть у кого-то сегодня хорошее настроение. — Да не дуйся ты. Я на самом деле рад тебя видеть, поправился, гляжу.

— Ага, — кивнул я, — со здоровьем порядок, — я подумал, не поведать ли образованному старику всю историю с Березиным, его мамой и душами умерших, но передумал. Нечего других грузить своей проблемой. Разберемся сами как-нибудь. — Я собственно спросить хотел, вы же тут все знаете, — я махнул рукой в сторону могил. — Когда я только ушел от вас, или чуть позже (я не знаю точную дату) хоронили семнадцатилетнего парня. Во время задержания застрелили. Может, слышали?

— А то, — не раздумываясь, ответил старик. — Молодежь, слава богу, не так часто помирает. Во-о-он тот ряд, поворачиваешь направо и до конца, там свежие.

Меня передернуло. 'Там свежие' у меня явно ассоциировалось с продуктами на рынке, а не с могилами. Но Прохорович здесь живет, для него это все привычно и не страшно. Вот я же тоже уже приведений не боюсь, ко всему можно привыкнуть.

— Ну, что ж, пойду тогда, — сказал я и еще раз поблагодарил: — Спасибо за помощь, — редко я людей благодарил, но Прохорович все же спас мне жизнь. — Как разгребу все проблемы, обязательно зайду в гости.

Я помахал рукой на прощание и побрел по глинистой дорожке, на которую указал мне охранник кладбища. Ну и грязища. Интересно, когда у нас кладбища, как в Америке, станут? Ну там газончики, урночки? Да уж, не в этой жизни, или не для простых смертных.

Я проходил ровные ряды свежих могил. Жутко было смотреть на лица на фотографиях, лица людей, которые были живы совсем недавно, пару дней, недель назад, а теперь их тела умерли, а души болтаются между небом и землей.

Я читал фамилии на памятниках, но, слава богу, знакомых пока не находил, пока…

И тут мое бедное сердце провалилось куда-то еще ниже пяток.

— Вы, что, издеваетесь? — повторил я то, о чем недавно уже думал.

Передо мной была свежая могила с именем: 'Хомов Федор Прохорович', и фото.

Я смачно выругался.

У меня чуть истерика не началась. Та же история, что и с бабушкой. Если призраки захотят, их легко принять за живых.

— Пошутил; прости старика, — раздалось у меня за спиной.

Я тяжело сглотнул и обернулся. В тени от деревьев прозрачность Прохоровича была очевидна."

"— Ваши потусторонние шуточки стоят у меня уже поперек горло, — зло ответил я.