Я стащил его на пару этажей вниз и отпустил.

— Еще одна такая выходка, — предупредил я, — и я престану быть таким добрым. Понял?

Мох закивал. Китайский болванчик, дремучий случай.

— Что случилось с Игой? — спросил я.

— Застрелили.

У-у-у, клинический случай. Пояснил, называется. Прямо руки зачесались. Нет, пожалуй, нос я ему сегодня все-таки сломаю…

— Спокойно и по порядку, — приказал я. — Спокойно! — я присел на подоконник и приготовился слушать. — Что случилось после того вечера на кладбище?

Мох нервно потер переносицу, будто почуял, куда я мечу. Вздохнул и начал более-менее спокойно:

— Мы ушли с кладбища. Сазан ликовал. Остальные были в шоке. Ига особенно, все тер руки, будто на них еще осталась твоя кровь, — я закатил глаза: таких подробностей я не просил. Но Мох продолжал, и я не стал его перебивать. — Мы вернулись в подвал. Посидели там. Сазан доказывал, что пора идти на дело, что надо забыть о тебе и продолжать работу. Ига с ним поспорил, доказывал, что в таком состоянии идти на дело глупо. Но Сазан победил, все его поддержали, Ига сдался, и… — он задохнулся и замолчал.

— И вы пошли, — подсказал я.

— Да, — снова закивал он. — И мы пошли. Сазан не смог снять сигнализацию, как это умеешь делать ты… Приехали менты. я не знаю, как они так бесшумно подкрались! Все думали, что все идет по плану. Все действительно шло по плану!… Пока не раздался крик сзади: 'Всем стоять! Руки за голову!' А потом была страшная неразбериха. Ига прикрыл. Все убежали, а его подстрелили. Неделя в реанимации — и все.

Мох замолчал и опустил голову, прямо как Ига, когда шел по улице.

— А что следствие?

— Ищут. Пока нас не подозревают, никого не нашли и даже не допрашивали. Вот твое исчезновение стало подозрительным. Так что…

— Так что выйду на свет — упекут, — закончил я за него. Вот, называется, и приехали. Докатились…

Он снова кивнул.

— Черт! — я с силой ударил кулаком в стену. — Я же говорил! Говорил…

— Сазан и остальные смотались из города, — в пустоту добавил Мох.

Класс! Свалили на меня и дёру. Теперь все стало еще замечательней. Они там, наверху, что, издеваются? Удавиться мне теперь, что ли?..

Ладно, делать нечего. Нужно взять себя в руки.

Я спрыгнул с подоконника, на котором до этого восседал.

— До встречи, — я приблизился к Моху на опасно близкое для него расстояние. — У меня дела, я ухожу. А ты, — мой карающий перст уперся ему в грудь, прямо в лоб веселому слоненку Думбо, — будешь молчать, как миленький. Я пропал без вести. Ты меня не видел. Имей ввиду, если меня повяжут, я молчать не буду. Это друзей прикрывать надо, а тех, кто хотел меня порешить, я утяну за собой. Буду сыпать именами, адресами и телефонами. Понял?

Мох стоял, уставившись в пол.