Или начать жаловаться, как паршиво у меня на душе. В любом случае, мое душевное состояние никого не касается."

"А душе действительно было мерзко. Отвратительно, когда тебя жалеют. Тогда волей-неволей начинаешь жалеть сам себя и превращаешься в ноющую субстанцию, из которой очень сложно снова принять осмысленную форму.

Неужели я так ничтожен, что заслуживаю жалости? Одни боятся, вторые ненавидят, третьи жалеют — красота, да и только. Интересно, меня хоть кто-нибудь любит?

Впрочем, вопрос риторический.

Домой я приехал в ужасном настроении, открыл дверь своим ключом и тут же чуть не упал, споткнувшись о новые пустые бутылки у порога. Так, похоже, Вадим снова решил сегодня не ходить на работу. Да уж, вот кому требовалась жалость и помощь побольше, чем мне.

Хороший же мужик был, с тоской подумал я. Похоже, доктора не врут, что обильные дозы алкоголя начисто стирают личность.

Я махнул рукой на Вадима и на всю сегодняшнюю ситуацию в целом и пошел к себе.

Я уже хотел войти в свою комнату, когда услышал голоса, доносящиеся из спальни. Два голоса: женский и Вадима. Женщина что-то щебетала, Вадим пьяно смеялся. Я замер, кулаки так и сжались. Видел я тех особ, даже можно сказать особей, с которыми в последнее время общался Вадим, но он никогда не приводил их домой, в квартиру моей матери!

Спокойно. Я несколько раз глубоко вдохнул, чтобы успокоиться. Он теперь свободный человек и пусть себе занимается, чем хочет, с кем хочет и когда хочет. 'Но только не ЗДЕСЬ!' — отчаянно завопила часть меня, но я заставил ее заткнуться.

Мне чудовищно хотелось распахнуть ногой дверь и врезать Вадиму по давно не бритой челюсти, но, в конце концов, мы оба прописаны в этой квартире, у нас равные права, хотя я никогда не использовал квартиру матери для таких занятий…

— К чертям собачьим, — пробормотал я и решил поскорее закрыться в своей комнате и включить музыку погромче, чтобы не слышать, этого гадкого пьяного смеха.

Однако не тут то было. Широко распахнув глаза, я так и замер на пороге — на моей кровати развалилась еще одна пьяная парочка, которую я раньше в глаза не видел. В моей комнате! В моей постели!

Ну, знаете, у меня было много терпения, просто океан, но и ему приходит конец.

Бордель чертов!

— Вадим! — заорал я и пулей вылетел из своей комнаты. — Вадим!!!

— Ну, чего? — из спальни высунулась заспанная и, как я и думал, небритая физиономия моего отчима.

— Что это значит?!

— Это? — он пьяно икнул, потом нахмурил брови, пытаясь сконцентрироваться и понять, что я имею ввиду. Я прямо-таки видел, как крутились смазанные спиртом шестеренки у него в голове. — Ах, это! Так это мои друзья.

— Убери их, — прорычал я сквозь зубы.