Вынес ли я из этого предательства какие-то уроки? Ни одного полезного. Урок первый: ходить на встречи с друзьями в скафандре, чтоб случайно не прирезали. А что, забавная бы получилась картина… Но что-то я опять не о том. Странно, но после встречи с кладбищенским охранником меня стали посещать на удивление глубокие мысли. Зачем мы все живем? Какая у нас всех цель, и какая конкретно цель у меня. Сейчас цель ясна — помочь Березину. А дальше? Я ведь ни к чему не стремлюсь, у меня никого нет: ни друзей, ни родных. Я больше не неуловимый Змей, я просто мальчик-сирота с парой пачек банкнот в сумке, которые все равно рано или поздно кончатся. И что дальше? Чем зарабатывать себе на жизнь? Я ведь ничего не умею, кроме как заниматься противозаконными делами?

Я снова вспомнил Федора Прохоровича с его теорией о жизни и смерти. Для чего же я родился на этот свет? Раз я до сих пор жив, то для чего-то все-таки родился и, пока не выполню свое предназначение, я не умру.

Но, с другой стороны, даже не имея перед собой четко обрисованной цели, я ведь все равно не хотел умирать.

В этот момент снова повисло молчание. Оксана, видимо, думала о своем сегодняшнем провале, Дима сочувственно молчал.

— А разве просто жить не значит мечтать? — мой голос прозвучал в тишине так неожиданно, что Оксана вздрогнула и с удивлением посмотрела на меня. — Почему вы считаете, что у вас нет цели? У вас есть цель — жить дальше. И если вы не покончили с собой пару часов назад, то это значит, этот провал для вас не смертелен, значит, эта неудача ничто по сравнению с желанием жить.

Оксана улыбнулась:

— Впервые слышу подобные рассуждения от пятнадцатилетнего пацана.

— Шестнадцатилетнего, — поправил я, но совершенно беззлобно. — Знаете, до совершеннолетия мы тоже умеем думать, просто вы об этом уже забыли.

Оксана снова улыбнулась, но уже не снисходительно, как в прошлый раз.

— Ладно, — сказала она, наконец. — Пойду посмотрю, как там тетя, может, помогу чем.

Девушка вышла.

Березин проводил ее восторженным взглядом.

— Давно не встречал таких, — прошептал он. — Красивая и умная.

— Дим, тебе сейчас для полного счастья только влюбиться не хватало, — заметил я. — Возьми у нее телефончик и звякни, когда все проблемы уладятся, а пока подумай о чем-нибудь полезном, ради разнообразия.

— Хватит учить меня жизни! — взбеленился Дима. — Не дорос еще.

Я обернулся на пустой проем двери:

— Дим, не рисуйся, она не слышит.

Я так и думал, Дима мигом перестал бунтовать. Правильно, пусть побережет силы, чтобы потом устроить показательный воспитательный процесс. Ладно, дремучий случай, так и быть, подыграю, пусть мужик себе личную жизнь строит.

И тут перед нами появилась Жанна. Березин вздрогнул. Хоть не заорал, и то хорошо.