Нет, они не злые — ни демоны, ни ангелы — они просто хотят мира и спокойствия. Только бы успеть, и я дам им это спокойствие.

— А-а!!! — я узнал голос Оксаны, совсем близко, оттуда, из-за деревьев.

Только бы успеть! И я бросился туда, проломился через сухие ветки деревьев, обдирая лицо и руки в кровь, и оказался на открытом пространстве, где как раз происходило главное действо.

Наверное, впервые в своей жизни я успел настолько вовремя: прямо секунда в секунду. Незнакомый демон уже посылал свой черный кинжал в смертельный полет. Для меня время потеряло свою скорость, все словно замедлилось: и взмах руки демона, и движение Димки, пытающегося отстранить от себя Оксану, и ее крик.

Я тоже Березин…

И я рванулся наперерез летящему кинжалу. Это было не хорошо обдуманное решение, это было веление сердца. И пусть это звучит пафосно и неправдоподобно, но я знаю, что если бы тот миг повторился, я поступил бы так же. Потому что у них будет ребенок, которому нужен отец. Потому что у меня отца никогда не было, и я не хочу обречь на это своего брата или сестру. Потому что Димка столько лет искал свое счастье и только сейчас нашел. Потому что от меня в этой жизни все равно нет проку. Школа брошена, меня вот-вот посадят в тюрьму, меня все равно не ждет ничего хорошего. Потому что у Димы и Оксаны есть будущее. Потому что, оказывается, я умею прощать. Потому что…

Я не успел додумать следующее 'потому что'.

Кинжал вонзился в грудь.

Так быстро. Так больно.

Дремучий случай, я не ожидал, что будет так больно!

Бесконечное мгновение тишины, и в мир вернулись звуки. Оксана завизжала, Дима что-то кричал."

"— Проклятие снято, — сквозь все посторонние звуки донесся до меня подобный грому голос демона, — благодарю тебя, Березин.

Вот оно, оно, то самое. Только сейчас, лежа на пожухлой траве и истекая кровью в последние секунды своей жизни я, наконец, понял, для чего же я появился на свет, вот для чего — чтобы умереть сейчас, чтобы спасти Димку, своего отца, и не допустить, чтобы мой еще не родившийся брат остался сиротой.

Дима тряс меня за плечи.

— Ромка, ну, Ромочка, не умирай! Я прошу тебя…

Оксана всхлипывала рядом.

А я уходил. Навсегда.

Не страшно умирать молодым, если твой путь на этой земле закончен, если ты сделал то, для чего родился, если ты прожил эту жизнь не зря…

— Ромка! — я никогда не слышал в Димкином голосе такого отчаяния.

Последним титаническим усилием я улыбнулся:

— Не страшно… Я только не успел сказать… — я закашлялся и почувствовал во рту привкус крови. — Папа…

Я успел увидеть шок в его глазах, а затем мир качнулся и померк.

Я знал, куда уходил, было немного страшно, но я не испытывал никаких сожалений, потому что поступил так, как должен был.