Ожидание нашей встречи оказалось тяжким испытанием для нас двоих. Мне казалось, что прошли десятилетия, или целая вечность… Но вопреки всему мы снова вместе.

Когда слёзы кончаются, внутри легко, а в голове звенит от тишины, потому как никакие мысли больше меня не одолевают, я, наконец, мягко улыбаюсь и произношу:

— Никогда меня не отпускай от себя. Никогда, Рик…

Он стискивает меня в объятиях, зацеловывает моё мокрое и солёное лицо и выдыхает мне в губы:

— Никогда больше, родная. Никогда не отпущу. Я тысячу раз умер, пока тебя не было рядом… Страшнее мучений я ещё не испытывал. Боль без «Дара жизни» просто детский лепет по сравнению с болью и осознанием, что могу тебя потерять, что ты в лапах селтов! Великий Рой, благодарю тебя за спасение моей души и сердца, моей Ари…

— Я люблю тебя, Рик, — произношу тихо, обнимаю его крепко."

"— Только Боги знают, как сильно я тебя люблю, родная…

Я бы осталась со своим драконом, но нет. Когда моя истерика проходит, Рик несёт меня на руках в медотсек.

Там встречаю соутов: доктора Хейса и доктора Равка.

Меня погружают в капсулу для восстановления. Всё-таки стресс вреден для организма и малышей.

Мартин и Закр уже «отдыхают». И я очень рада, что есть кому о них позаботиться.

Моё «исцеление» длится совсем недолго. К счастью, со мной всё в полном порядке.

Пережитый шок и стресс компенсируются новыми добрыми эмоциями.

У меня миллион вопросов, но я пока даю своему телу передышку.

Потом адмирал меня кормит. У себя в каюте, конечно же.

И пока я с упоением поглощаю вкусную и здоровую пищу, он вдруг говорит:

— Знаешь, мне сейчас вспомнилось моё детство и кошка, которая у нас как-то жила. Однажды, она окотилась, но из шестерых котят выжил только один. Уж не знаю, почему остальные погибли, но так случилось. И кошка прятала у живота, закрывала лапами своего маленького и слабенького детёныша. Она никому не позволяла приближаться к себе. Подойдёшь, так у неё сразу чёрная шерсть дыбом, шипение не хуже рвановского, хвостом по своим бокам бьёт, когти выпускает, глаза дикие. Не позволяла ни смотреть, ни просто рядом находиться. Она не вставала и никуда не уходила от своего котёнка, даже не ела и не пила. По ночам мы с братьями кормили её. Сначала она шипела и дралась с нами, но потом позволила оставлять еду. Так и оставляли мы рядом с ней миску с едой и молоком и уходили. Наконец она ела и пила. И то только по ночам. По её мнению весь мир был враждебным и опасным для её детёныша. И лишь когда её котёнок подрос и стал самостоятельным, только тогда она успокоилась. И сейчас я как никто другой понимаю ту кошку. Мне хочется тебя спрятать, Ари, укрыть от всех в укромном месте… Потому что вокруг столько опасностей...