Это было бы вдвойне приятно, если бы так сильно не переживала. И основная беда была даже не в том, что не верила ящеру. Я не совсем доверяла самой себе. Когда последний поцелуй был почти три года назад, как-то не очень просто выдержать близость такого мужчины рядом. Да я просто не смогу его оттолкнуть, если он протянет ко мне свои лапы!

Страдая от желания быть крепко обнятой и расцелованной, и при этом не прослыть легкодоступной, несмело шагнула в драконову спальню.

— Очень долго ты гуляешь, Инг. Я почти уснул, — сонно прозвучало из темноты. — Давай забирайся под одеяло, пока не замерзла. Только обещай сильно не приставать, мне на рассвете вылетать в столицу, а я и так сегодня выложился.

Облегчение и разочарование. Какое чувство было сильнее? Кто бы мог решить за меня?

* * *Дверь тихо закрылась за спиной, и я, стараясь сильно не шуметь, шагнула в сторону кровати. Шаг, два, три. Где-то тут, через пару шагов нужно будет обогнуть угол…

— Ай! — встреча мизинца и ножки кровати даже через тонкую обувь оказалась ощутимой. Я сердито зашипела, потряхивая ушибленной ногой и как можно крепче прижимая к себе подушку.

— Ну, вот что за чудо такое, — почему-то в этот раз голос мне вовсе и не показался сонным. Но все равно не ожидала того, что меня кто-то резко схватит за талию и, практически пронеся по воздуху, уронит в перины!

— Да не пищи, — с различимыми смешинками велел дракон, и на меня опустилось тяжелое и пушистое одеяло, — и подушку свою выпусти. Так неудобно будет. Еще забьется под бок, как потом спать?

— Ага, — чувствуя себя совсем глупо, я отползла на самый край большой постели и, высунув ноги из-под одеяла, скинула туфли. С глухим стуком они упали на ковер. А вот подушку выпустить у меня никак не получалось. А ну как дракон приставать будет? Чем я тогда отобьюсь?

Но и воевать против ящера подушкой — сомнительный план.

— Чего сопишь недовольно? — вдруг тихо и ясно поинтересовался Малиаз.

— Все хорошо, — буркнула и повернулась набок, спиной к ящеру. И едва не свалилась с постели.

— Инг, я могу сделать вид, что поверил, — Малиаз широко и громко зевнул, а потом опять поймал меня за талию и оттянул от края постели. — Но тогда тебе с твоими мыслями и проблемами, что бы ты ни придумала, придется разбираться самой. А можно сказать вслух, и тогда большой, сильный и огнедышащий я все решу. Разве не заманчиво?

Предложение, и правда, было настолько притягательным, что я даже задумалась. А потом кое-что заметила.

— Вы обещались надеть пижаму! — недовольно вскрикнув, все же не сделала попытки вырваться, хотя и чувствовала обнаженным предплечьем голую грудь мужчины.

— Так я и оделся, — фыркнул ящер как-то самодовольно и, поймав мою руку, прижал к собственному бедру. Под пальцами, и правда, была ткань.