Густой наваристый суп, гречневая каша с зайчатиной, свежий чуть кисловатый чёрный хлеб под разговоры о скором севе и деревенских новостях и слухах… От стола я отвалилась, чувствуя себя насосавшимся упырём. Но всё же нашла в себе силы предложить Анисе помочь с уборкой. Та махнула рукой:

— Спать уже иди. Тиваль мне сказал, что ты сегодня первый раз верхом сидела. Он рано тебя завтра поднимет, сам завсегда с рассветом выезжает. Лечь можешь на сундуке в комнате, что справа. Подушку да перину в нём найдёшь.

Ну и ладно.

Через пять минут я уже дрыхла без задних ног.

Забраться на Волка во второй раз оказалось легче.

Не потому, что я стала сноровистее, а просто рядом нашлась удобная ограда из крепких жердей. Я вскарабкалась на верхнюю, цепляясь за локоть Тиваля, и перекинула ногу через круп смирно стоявшего жеребца. Провожавшая нас Аниса вытерла ладони о фартук и помахала с крыльца. Она нам с собой ещё и кулёк с ватрушками дала. И вообще мне этот дом понравился — тут все улыбались, чувствовалось, что людям хорошо живётся вместе.

— Ну что, порысили?

Кивнула. Потом, сообразив, что затылком даже патрульные вряд ли видят, повторила вслух:

— Да, я готова.

Поясница и ноги за ночь не прошли, но у Тиваля свои дела, задерживаться из-за меня он никак не должен. Зато выспалась я отлично. Снова приходила баба Рила, но не сердилась, а вроде даже похвалила — кивала и смотрела благостно так ласково. Я сочла это знаком, что поступила правильно.

Тиваль что-то насвистывал под нос, я тряслась сзади, неутомимый Волк трусил по обочине. Разговаривать на рыси не выходило, подкидывало так, что страшно было язык прикусить. Зато, когда Тиваль пускал коня шагом, можно было болтать.

Я решила расспросить о том, что впереди, узнать всё, что получится.

— А Сура большая?

— Крупнее Гифары.

— Тиваль, а ты там живёшь?

— Нет, заимка патруля немного дальше, примерно в часе езды от города. А в Суре своя, городская стража есть.

— А стены там есть?

— Есть. Сама поглядишь.

Я задумалась:

— А зачем в городах стены? Тут же войны никогда не было?

— А зачем в домах на дверях засовы? Когда начинается война на границе, смута идёт волной по всей стране. Как все крепкие мужчины уйдут, тут-то лиходеи да разная шелупонь из кустов и вылезает.

Так что стены — не прихоть. А в мирное время они жизнь страже облегчают — закрыл на ночь городские ворота и спи спокойно.

— Тиваль, а ты воевал?

— Не успел. Мелким пацанёнком ещё был.

— Жалеешь?

— О чём? Что жив остался? У меня в Восточных горах два старших брата полегли.

Ох! Ну кто меня за язык тянул?

— Прости…

— Ничего. Так ты решила, чем в городе займёшься?

Я задумалась. А действительно — чем? Раньше я хотела научиться как-нибудь читать, считать и, справившись, устроиться прислугой в хороший дом.