Если меня ловят под именем Син, надо назваться как-то по-другому. Только в голову ничего не шло. Совсем. Открыла рот, закрыла… а потом ляпнула:

— Белёна.

— Да какая ж ты Белёна, если чёрная, как грач?

Я пожала плечами, что, мол, не виноватая… Хотя, по-честному, именно я и виновата, это ж в мою дурную голову пришло взять имя сестры, которой то подходило намного больше.

— Ладно, Белёна так Белёна. Садись картошку чистить. Умеешь?

А то как же!

И после трактира меня даже три ведра не напугают! А что, сиди себе в тепле и сухости, глазки выковыривай да кожицу потоньше срезай…

— Ты откуда взялась-то, Белёна?

Это она мне? Ой, да, мне…

— Работу ищу. У меня бабушка померла, а идти некуда.

— Ну, может, и найдёшь. Сюда горожане часто обращаются, если нужна подёнщица или прислуга.

Ух ты! Может, и мне свезёт? Хороший совет мне Марфёна дала!

Спали все в большой комнате, на постелях, разделённых ситцевыми синими занавесками. Свой мешок я положила под голову, а снятые сапоги запихнула поглубже под кровать. Мало ли чего.

Люд тут был разный — в основном небогатые крестьяне да ремесленники, которые шли да ехали к родичам или по делам, а в храме остановились передохнуть. Ещё пара девок, как я, хотели найти работу на зиму. Но считали, что шансы не слишком велики, Гифара — город небольшой.

После завтрака, убрав за всеми со стола и перемыв посуду, я договорилась, что отойду на пару часов — попробую поискать место. Кстати, вчерашний священник, отец Ансельм, заходил и справлялся, как у меня дела.

Через два часа я вернулась понурая. Ничего не вышло. Обращалась и к людям на улицах, и в дома стучалась, справлялась, не нужна ли прислуга, только везде ответом было «нет». В одном месте попросили что-то под названием «рекомендации», я сначала не поняла, а потом сказала, что работала в придорожном трактире — и дверь перед моим носом тут же захлопнулась.

Выходит, трактир — это не рекомендация…

Вечером, после ужина, я по просьбе Лувы, так звали женщину, всем управлявшую, села подрубать новые занавески. Работа несложная, просто объёмная. Засиделись за полночь, пока глаза глядели и пальцы гнулись.

А на следующий день ко мне подошёл отец Ансельм. Осмотрел с ног до головы:

— Вижу, Белёна, ты почистилась, себя в порядок привела.

Я смущённо кивнула.

— Есть один запрос на работу — нужна прислуга в хорошем доме. Возьмут тебя или нет, тут уж воля хозяев, но я посылаю им трёх кандидаток, и ты — одна из них. Скажу прямо, если получишь место, то рассчитываю, что в благодарность ты поможешь храму.

— Хорошо, — снова кивнула я. Если уж так везде заведено, то что противиться. — Отдам целиком заработок за неделю.

— Ну, так много не надо… — Отец Ансельм улыбнулся и махнул рукавом. — Просто, сама понимаешь, храм живёт на пожертвования паствы.