Я настолько была занята тем, что смотрела под ноги, боялась споткнуться и думала, как бы не уронить корзину и не извалять чистое бельё в пыли, что и не заметила, что путь лежит через кладбище. Может, всё б и проворонила, если б Уна вдруг надрывно не затянула своё: «Ала, Алика, птичка ма-алая…»

Марка начала громко ругаться. Я заозиралась и чуть не выронила бельё — вокруг торчали надгробные камни да вешки. Уна, забрела куда-то в сторону — стояла перед большой грудой камней, пела и раскачивалась, не выпуская корзину из рук. Из груды торчала вешка с дощечкой, на которой чёрными буквами было написано имя. Прищурившись, разобрала — первая и последняя вроде «А». Имя недлинное. Догадка прострелила молнией — неужели там лежит Алика? Неужели песня — не просто так? Или это совпадение?

Ясно, что Марка ничего не скажет. А с Уной не потолкуешь. Только получалось не совсем понятно… Решила спросить у Коржика — вдруг тот что слышал?

Коржик, как по заказу, возник, когда я после обеда пошла рвать к ужину укроп с петрушкой и собирать огурцы.

— Коржик, привет!

— Привет! Ты что сегодня такая добрая, сама здороваешься?

— Да спросить хотела. Ты ж всё тут знаешь. Скажи, кто такая Алика?

— Алика? А зачем тебе?

— Да Уна про неё песню без конца поёт.

— Мало ли про кого поют, — фыркнул Коржик.

— А сегодня мы с речки через погост шли, так там могила, — не отступала я.

— А-а… Ну была такая, приболела да померла.

— А отчего померла?

— Отчего, не отчего… Просто померла. Всяко лучше, чем если гоблины… Ну, я пошёл, мне пора!

Мне показалось, или он чего-то недоговаривает?

Как бы выяснить?

Только надо ли мне это знать?

Может быть, потому, что была встревожена из-за Алики, а, может, просто оттого, что устала от молчанки, но днём я подошла к Вареку и сказала:

— Дядя Варек, Марка вроде мной довольна.

— Ну и?..

— И работаю я с утра до вечера, без выходных, больше, чем любая подёнщица.

— Ну и?..

— А они получают больше! — припечатала я.

— Да ну-у? Точно знаешь?

— Да, своими ушами слышала, — решила я не сдаваться.

А если не прибавит, так уйду. Теперь у меня опыт есть, в другое место легче будет пристроиться.

— Экая ты резвая. А что живёшь да столуешься здесь бесплатна! — не забыла?

Я смутилась. И в самом деле же тут и ем, и сплю. Но решила не отступать, вспомнив, как, услышав о моей оплате, скривился Коржик.

— Всё равно серебрушка — очень мало!

Варек поскрёб пятернёй подбородок, разглядывая меня в упор. Прищурился, кивнул каким-то своим мыслям:

— Ладно, накину. Пусть будут целых две. Но и работы добавлю. Так будет справедливо.

Две? Я округлила глаза. У меня вышло! Это скока же тогда я к весне смогу скопить?

Работы и впрямь прибавилось — Марка поручила мне дойку коров и заботу о птичнике. Я не спорила.