До кровати я его волокла, подхватив под мышки, иначе бы мы не протиснулись в щель, оставленную в каменной стене для прохода.

Уложила на спину, плюхнулась на край постели и задумалась — а дальше-то что делать? Ясен пень, пытаться помочь. То есть лечить, уж как умею. Но с чего именно начинать? Наверное, с головы — та хоть на виду. Сначала уберу кровь и грязь, а то под серо-бурой коркой ничего не разглядеть. Эх, плакала моя нательная сорочка, а у меня их всего две!

Оторвав рукав, намочила тёплой водой из чайника и принялась обтирать лицо. Тряпка сразу побурела от крови пополам с каменной пылью. Отполоскать бы надо. А в чём?

Куда, кстати, делась сумка этого парня? Может, там есть котелок? Сейчас, лицо оботру, попробую немножко напоить из носика чайника и побегу поищу."

"Я промедлила дольше, чем собиралась. После месяцев одиночества странно было прикасаться к другому человеку, да и парень казался симпатичным. Не красавцем, а именно славным, с приятным открытым лицом. Почему-то вспомнилось, как он легко шагал вдоль реки и пел.

Постараюсь выходить.

Мне пришлось копаться в осыпи больше часа, пока нашарила лямку, а потом вытянула рюкзак. Первым делом ощупала — есть котелок, нет? Кажись, есть! Отлично. Тогда бегу назад, оставляю вещи в землянке, а с чайником и котелком иду за водой. Где у нас теперь река, пока не знаю, но неважно, какая-нибудь лужа или бочаг всегда найдутся.

Угадала. Небольшой чистый ручеек в каменистом ложе обнаружился в другой стороне. Может, тут даже рыба есть, потом погляжу. А пока зачерпну воды и — прищурилась — надеру растущей на берегу крапивы. В травничестве я почти не разбиралась, но то, что крапива хорошо кровь останавливает, знала. В деревне, если месячные тяжелые или после родов кровотечение затянется, бабы пили крапивный отвар.

Когда вернулась, парень лежал, как я его оставила. Неподвижный, бледный, дышит часто, на лбу испарина выступила. Видать, совсем плохо ему. Сейчас попробую помочь, не зря же мы с Оласой столько Лэша и Лира мучили!

Оласа говорила, что одежду на раненых не берегут — режут. Но если новую взять неоткуда? Так что сохраню, что смогу.

Синюю куртку удалось стянуть без потерь. Сначала со здоровой руки, потом — медленно и бережно, без рывков — с покалеченной.

Ворот рубахи был затянут шнуровкой. Распустила и тоже стянула. Парень глухо застонал и дёрнулся. Рёбра, что ли, поломаны? Это нехорошо. Сейчас попытаюсь разобраться…

Пока раздевала, разглядывала свой трофей. Тощий, но с мышцами. И, видать, совсем молодой, может, только чуть меня старше. Я и по лицу поняла, что он юнец юнцом, и сейчас убедилась — кожа на груди была гладкой, вовсе без волос. Зато в синяках и ссадинах. Но открытых ран не видать.

Взяв тряпку, начала его обтирать.