Я думала, что если они патрульные, выскочить замуж с моей красотой и стать леди будет проще простого. Но Эсту я не интересую, как ни пробовала, не выходит. Остаётся Коннорт. А тот сутки напролёт возится с тобой. Да и остальные, после того, как ты в город сходила, слишком много внимания тебе стали оказывать. Так что говорю прямо — будет лучше, если уйдёшь сама. Как можно быстрее. — Встала, оправила юбку, мило улыбнулась: — Я теперь тебя в покое не оставлю.

И вышла из комнаты.

Я, оторопев, смотрела вслед.

Как уложить в голове, что девушка, внешне красивая и милая, как игривый котёнок, может оказаться вот такой? Попытайся я рассказать о нашем разговоре Оласе или Тивалю — разве те поверят?

Устало плюхнулась на кровать.

"

"Похоже, кончилось моё счастье. Опять я оказалась крайней. Эх-х… Только сейчас не горевать надо, а первым делом понадёжнее схоронить преступный кинжал. Мне сказочно повезло, что Лиа до него не докопалась… и давать ей вторую возможность меня подловить будет беспросветной дурью. Но куда деть клинок? Почему-то в голову не приходило ничего, кроме как сунуть на стропила в конюшне или под стреху в амбар.

Надёжно ли это? Конечно, Лиа туда не полезет — а кто другой? Эх, надо, надо было выкинуть эту штуку, как только сбежала из Сайрагана! Но как бросить что-то заведомо ценное, если всего добра у тебя серебрушек на пальцах пересчитать, дедов кинжал да мамкины бусы?

Свеча уже догорела, когда я решила, что таки ж спрячу клинок в конюшне, та как раз на пути к дороге, а ещё схороню получше кошелёк с серебром. Потому что коли Лианна так вот походя в чужом шарит, то запросто моё трудом заработанное присвоить может. И ничего я никому не докажу — монетки-то все одинаковые, а Лианна — такая милочка!

На ночь сунула кошель под подушку.

Дверь подпёрла стулом — замков тут не было. Забралась на кровать. Пусть сегодня мне баба Рила приснится, может, что подскажет.

Но сон не шёл и не шёл. Зато в голове крутились мысли. Странное дело: получается, ложь бывает двух разных видов. Одна — вот как моя, когда с перепугу насочиняла, откуда пришла и как меня зовут. В принципе, кому какое дело, как имя моей бабушки или есть ли у меня в Гифаре тётка. Никому от того ни холодно ни жарко. И на том, что происходит сейчас, это тоже никак сказаться не может.

Но я вынуждена выкручиваться и постоянно помнить, что и кому говорила. А если однажды меня поймают на оговорке или противоречиях, то заклеймят лгуньей.

А ложь второго рода — это то, как поступает Лианна. Скажем, украл у кого-нибудь из кошеля монеты и тут же ткнул пальцем в ни о чём не подозревающего соседа, заявил, что, мол, своими глазами видел, как тот в чужой карман залез. И соседу уже не отмазаться и не отмыться, ведь монетки-то все одинаковые.