Жалко ты беременная, дочь. А вот жениха твоего…

— …мужа.

— Мужа, — прокашлялся папа, словно ему это было невыносимо произносить, — ещё отхожу. Портупея с армии в шкафу лежит. Дождалась своего часа.

— Я протестую! — встрял старший Плиман. — Во-первых, вы угрожаете прямой агрессией моему клиенту. Во-вторых, приведите его уже.

Папа фыркнул. У меня заныло под ложечкой.

Илья Моисеевич осторожно тронул папу за локоть.

— И ещё. Без обид, юридических формальностей и даже бесплатно дам вам, Валерий Максимович, полезный совет. С детьми надо налаживать коммуникации.

Слушать их надо.

— Сам разберусь, — буркнул папа.

И мне стало обидно — даже у Плимана отец понимает такие простые вещи! А мой не хочет. Разве это трудно — сесть и поговорить?

Полицейский вывел мрачного Иррандо.

— Свободен, зятёк, — сказал папа недобро. — Но я слежу за тобой. Из-под земли достану, если что.

Глаза Иррандо вспыхнули негодованием, он гордо вскинул подбородок, при этом опасно расставив руки, как перед обращением в дракона. Но, к счастью, увидев меня, расслабился и просветлел:

— Анрита…

Я бросилась к нему и подхватила под руку.

Бедный, он выглядел замученным, и пахло от него, как из лужи. Да, обезьянник — это тебе не королевский дворец! Я сурово посмотрела на папу, на столпившихся чуть поодаль его коллег, раскрывших от любопытства рты, и сказала Иррандо:

— Пойдём, любимый. Папа, к ужину у нас будет мясная запеканка. И гости. Не опаздывай.

Наверное, то, что заскрежетало за моей спиной, было папиными зубами. Не стёр бы коронки! Эх…

Глава 16

Плиман-старший припустил вперёд, — естественно, у него каждый час расписан, — я лишь успела его поблагодарить, а заплатил Славик заранее.

Мы же спускались по лестнице чинно, наполненные собственной важностью, королевские особы всё-таки, пусть и в Кузьминском отделении полиции. Иррандо спросил:

— А какие гости? Ты хочешь устроить приём?

— Не знаю. Это я только что придумала, — сказала я, распуская натянутые нервы и остатки боевого пыла. — Варвара Степановна хотела свадьбу. Пусть будет свадьба. Пригласим её, Славика, Светика, мою лучшую подружку… И папу, если придёт."

"— У вас суровый мир, — заметил Иррандо и указал на висящий на стене герб Москвы, где Георгий Победоносец убивал дракона копьем.

 — Это историческая картина?

— Нет, это герб моего города.

— Тогда понятно, почему у твоего отца такое ко мне отношение. Я попал в город, где уничтожают драконов.

Я смущённо хмыкнула:

— И вовсе не потому. Это мифическое. А в драконов папа не верит. Никто не верит. Их нет.

— Естественно, если всех поубивали и радуются. Выходит, я — один-единственный дракон в вашей стране?

— И на целой планете. Тебя можно заносить в Красную Книгу. И охранять.