Я схожу с ума? Тьфу, он же был на флэшке… в реквизитах договора, на той самой, что проглотил Маркатарр."

"Не в состоянии пошевелиться, я сквозь зубы послала колдуна очень ненормативно как раз перед словами «навечно прррроклята». Говорят, русский мат защищает от всяких гадостей. Надеюсь… Мамочки!!! Не помогает… Тело скрутило и выгнуло, словно в агонии, унося дальше и дальше с безумной скоростью по дымному тоннелю. Ай, больно как! И плохо… К самому горлу подступил обед. Из дыма донеслось раскатисто:

— Да пррристанет к тебе печа-а-ать забвения…

И я отключилась.

* * *Усталый, мятый и явно плохо спавший ночь мужчина лет сорока пяти отложил папку и поднёс бренчащую трубку к уху:

— Исаев у телефона.

— Максимыч, нашлась! — заорал в ответ Смолянский. — Аня твоя нашлась!!!

— Где? — хрипло произнес полковник Исаев и тут же добавил, с трудом справляясь с внезапной сухостью в горле: — Живая?…

— Живая, и по ходу целая. Не волнуйся, Максимыч, — сам страшно волнуясь, орал Смолянский из дежурки. — Сидит в участке в Сочи. Немного неадекватная была сначала, сориентироваться не могла. Как оказалась у Олимпийского огня, не помнит. Без документов, без денег. В одной ночной рубашке. Только кольцо золотое с головой дракона на среднем пальце. Но опосля в участке вспомнила и имя, и фамилию! И тебя! Ребята её как раз по базе пропавших пробили, всё совпало! Она!

— Слава Богу! Только не ори так, — выдохнул Исаев, но сердце тут же сжалось.

В ночной рубашке… Сволочи! Кто посмел?!

Полковник глянул на фото дочери в рамке на столе. Маленькая ещё тут, смеётся с шариками в парке. Не уберёг… Как и Нину, маму её. В горле встал ком.

— А разве я ору? — продолжал орать Смолянский.

— Да. В ушах звенит. Вылетаю туда.

— Денег надо?

— Нет. Есть. — И добавил тихо, не узнавая собственный голос: — Спасибо, Глеб.

Исаев положил трубку на серый аппарат и за секунду выглушил полную бутылку Ессентуков. Аня… в ночной рубашке… Что они делали с ней гады целых полтора месяца?! С его малышкой?… Подумать было страшно. На работе уже чего только не навидался, но чтобы с его Нюткой кто-то?!

Полковник Исаев стиснул зубы и встал со стула так резко, что тот откатился к окну. Надел на ходу пиджак, и заводя дряхлую Тойоту, подумал: «Урою, падлы! Каждого лично выкопаю, кто хоть пальцем Нютку тронул. И мозги вышибу! А потом пусть сидят. Хоть в кутузке, хоть в дурке. Главное, пожизненно».

Подъезжая к Внуково, Исаев опомнился, набрал Смолянского.

— Глеб, контакты сочинского отделения скинь.

— Уже, шеф.

— Спасибо.

Сердце полковника Исаева стучало, как сумасшедшее, пока он копировал номер из смски — вдруг всё-таки не Аня? Он, Исаев, в чудеса не верит. А это сродни чуду. И так, блин, хотелось, чтобы это дочка была в Сочи.