Все равно, мы нежные и ранимые!

– Лиза, не плачь, ты что? – вскричала Генри, шагнула ко мне, обняла за морду и принялась гладить по чешуе, что-то приговаривая.

Тут, очень кстати, из бокового коридора вышли Родерик, королевский инквизитор, его папенька, и с ними ректор Грранис."

"Увидев нас с Генри, они замерли и принялись глазеть на меня. Как мне показалось, с восторгом и даже восхищением, что меня немного приободрило. Ровно до момента, когда Родерик зычно скомандовал:

– Отойти от красного дракона! – отдернул от меня Генри и задвинул ее за себя, словно я прокаженная какая-то, или собираюсь ее съесть.

– Ведьму передать Зорвиллу для допроса, и все вон отсюда! – добавил мой супруг негромко, но так, что через мгновение во всем коридоре мы остались с ним одни.

И как у него это получается, что даже папаша его послушно повернулся и подталкивая ведьму под попу в коротких шортиках, убрался восвояси?

Ректор Грранис вообще сразу смылся, только команда прозвучала.

Так что у меня возник резонный вопрос – а король Дангор точно еще не решил, кто из этих двоих будет его наследником? На мой взгляд, выбор очевиден…

Я тяжело переступила передними лапами, поерзала попой и отвернула морду от Родерика – чего он на меня смотрит, будто я какая-то неведомая зверушка, подлежащая исследованию?

Но в следующий миг моего драконьего носа коснулась теплая ладонь, и внутри головы зазвучал шепот:

– Лиззи, девочка моя, тебе нужно совершить обратный оборот. Расслабься и просто слушай меня. Доверься…

Голос шептал и шептал, произнося какие-то слова, я по наивности расслабилась, и…

Тут  мое тело скрутили знакомые ощущения, только еще более страшные, чем до этого.

Я закричала-зарычала, задергалась в конвульсиях, затряслась от жгучей, невыносимой боли, почему-то не теряя в этот раз сознания.

Успела мелькнуть мысль, что больше никогда никаких оборотов, потому что это ужасно, чудовищно больно, когда все вдруг прекратилось. Я очутилась на руках Родерика, крепко прижимающего меня к груди и шепчущего уже совсем другие слова:

– Любимая моя…

ЭПИЛОГ

– Родерик, рассказывай. – потребовала я, придав голосу всю твердость, какую только смогла собрать в себе.  Не сработало.

Наглый тип вместо того, чтобы удовлетворить съедающее жену любопытство, большими ладонями обнял меня за бока, подтянул и уложил на себя сверху – я заметила, что ему нравилось, когда я лежала на нем, растекаясь по громадному телу.

Да я и не возражала, лежала и без конца трогала его, не в состоянии насытиться его близостью, твердостью мышц и гладкостью кожи.

Еще запахом, от которого я мгновенно превращалась в развратницу, бесстыдницу и озабоченную мартовскую кошку.