Я видела, как напряжена его фигура, яростно сжимаются и разжимаются кулаки, и, чувствовала, что меня только что назначили участницей каких-то интриг государственного масштаба.

В этот момент Родерик повернулся ко мне: на его лице была такая ярость, вперемешку с отчаянием, что мне стало страшно.

Он подхватил меня на руки и под сотнями любопытных взглядов понес прочь из актового зала. Пронес по коридору, толкнул ногой дверь какой-то аудитории, с треском захлопнувшуюся за нашими спинами, и усадил на ближайшую парту.

Сделал несколько пасов: сначала запечатал дверь, после дополнительно очертил непрозрачный купол вокруг нас двоих.

– Лиззи, – проговорил глухим голосом, какого я у него ни разу не слышала, – мне нужно тебе кое-что сказать… Сможешь меня выслушать?

Я, сколько могла, выпрямила спину:

– Говори, Родерик, я в порядке. Что со мной собирается сделать король?

Глаза мужчины мрачно вспыхнули, и он недобро усмехнулся:

– У него большие планы на тебя, Лиззи.

Шагнул ко мне вплотную, заставив меня за спиной опереться руками на парту, и запрокинуть голову.

– Ты так и не рассказала мне в прошлый раз, что с тобой произошло, и как ты стала драконом, Лиззи.

Я не стал настаивать, полагая, что у нас с тобой есть время, и мне следует сначала завоевать твое доверие. Но я ошибся. Сегодняшние события привели к тому, что о тебе узнали.

Во рту мгновенно пересохло:

– Что это значит?  – я почувствовала, как меня накрывает волна паники, и в голове опять начинает противно звенеть.

– Тс-с. – он поддержал меня, не давая обмякнуть, и слегка тряхнул, приводя в чувство. – Почему ты каждый раз так пугаешься? Откуда ты такая взялась, Лиззи?

Сделав усилие, я отбросила его руки:

– Расскажи сначала ты, Родерик.

Чего хочет от меня его величество? И про какого красного дракона шла речь?

Родерик отступил назад. Я увидела, как его челюсти сжались, а цвет глаз из темно-карего сделался янтарно-золотым. Зрачок вытянулся и превратился в вертикальную щель. На висках проступила блестящая антрацитовая чешуя – как же красиво!

Невольно я залюбовалась им, на миг позабыв о своих проблемах.

– Лиззи, выходи за меня замуж. –  мягко произнес он, блеснув глазами, и от этих слов во мне полыхнула безумная, дикая радость.

И еще волнение и странный жар, окутавший сердце."

"Миг, и Родерик уже стоял ко мне вплотную, втиснувшись между моих раздвинутых колен.

Наглые руки обхватили мою спину и толкнули к себе так, что моя щека прижалась к его широченной груди, чувствуя под ней биение сердца. Грудь вдавилась в стальной пресс, а…

А в живот мне уперлось нечто из анатомического строения мужчин, о котором приличные дамы этого мира узнают только после свадьбы. И судя по тому, что я чувствовала, этому «нечто» я очень, очень нравилась.