Мстя, страшная и неотвратимая

— Ты как, конфетка? — Черный Жнец поднимает солнечные очки на лоб, и взгляд его жутких глаз, и до этого момента крайне интенсивный, глубокий, становится еще острее. Я словно в полуобмороке, только рот открываю, как рыбка в аквариуме. Жнец смотрит на мой рот, ведет пальцем по нижней губе, изучает кровь на подушечке… И лицо его становится… Черт, даже не описать, каким. Пустым. Совершенно. Ни одной эмоции. Он в сейчас настолько похож на своего младшего брата, с молчаливой неотвратимостью наводящего свои порядки в сплоченной компании моего бывшего жениха, что мне даже не по себе делается.

— Серый… — тихим, равнодушным тоном зовет он младшего, — погоди чуток.

— Да я и не тороплюсь, — боже, до чего голоса у них сейчас одинаковые! У меня слабеют колени, дергаюсь, не в силах устоять, и Черный меня перехватывает поудобней одной рукой поперек талии, разворачивает к месту событий, давая железобетонную опору своим телом.

И я с всхлипом и изумлением тяну воздух, ужасаясь тому, что успело произойти, пока я пялилась на старшего Жнеца.

Раса стоит на коленях, его лицо — месиво сплошное, на которое страшно смотреть! Его приятель валяется рядом и тихо воет, все еще держась руку, вывернутую под неестественным углом.

Костик, белее мела, стоит и смотрит то на своих друзей, совсем недавно таких веселых и уверенных в собственной безнаказанности, то на меня. На Жнецов не смотрит, старательно избегает любого столкновения взглядами с ними."

"И народ, собравшийся вокруг, хранит молчание.

Пока я изучаю обстановку, Серый Жнец смотрит на меня.

Шагает вперед, и я покорно перевожу взгляд на его лицо.

Он — словно демон смерти. Бледная кожа, темные глаза с расширенными зрачками… Они же серые у него… Были.

В отличие от брата, Серый Жнец одет в строгий костюм, и сейчас безумно похож на… могильщика. Ужас какой.

Я загипнотизированно смотрю, как он идет к нам.

Подходит совсем близко, приподнимает меня за подбородок, изучая ссадину на скуле и запекшуюся кровь на губах. Зрачки его еще сильнее расширяются, полностью топя светлый ореол радужки… Ноздри вздрагивают.

А затем он наклоняется и… Проводит языком по моим полуоткрытым губам!

Дергаюсь, словно от удара током, и упасть не могу только потому, что старший Жнец держит! Его горячая лапа на талии — невероятный контраст с холодом в сердце! И огнем на губах!

Пораженно раскрываю рот, и Серый охотно пользуется этим приглашением, целует меня, глубоко и грязно, вообще не заботясь о том, что мои губы все в крови. И что мне больно, вообще-то… Должно быть. Но странность в том, что мне не больно.