— Самое время, братишка, — скалится Черный белозубо, и очень сейчас напоминает дикого хищника, загнавшего желанную добычу в угол, — когда ж еще… Или ты еще не решил?

— На меня не перекидывай, — еще более холодно отвечает ему Серый и, в противовес тону, медленно и горячо натягивает меня на свой каменный член.

Это почему-то неожиданно! Чисто по ощущениям пробивает насквозь, до дичайшей сладкой дрожи, до судорог в сведенных от напряжения ногах.

Ахнув, покорно расслабляюсь, позволяя крепче обхватить себя за бедра и плотнее усадить на огненный ствол.

Черный внимательно наблюдает за мной, гладит по раскрытым в стоне губам, облизывается возбужденно.

Зрачки его глаз расширены, выражение их — чуть отстраненное, словно он где-то внутри себя сейчас, погружен в созерцание, в свой кайф.

— Да… — шепчет он, когда его брат, жестче перехватив меня, начинает подбрасывать бедрами вверх и вниз, задавая такой правильный, такой нужный ритм. От него я таю, растекаясь буквально, выгибаюсь в пояснице, тоже погружаясь в процесс, отключая все мысли, все реакции, кроме самых необходимых сейчас. И шальной взгляд Черного в этом мне помогает.

— Правильное предложение… От которого ты не сможешь отказаться, конфетка…

Боже, да о чем он, вообще?

И зачем сейчас?

Я же изнываю!

Мне же так надо, чтоб он заткнулся, наконец, и поцеловал! Хочу его в себя тоже! Хочу их обоих в себя! Сейчас! Сейчас же!

Но Черный, обычно всегда меня понимавший с полувзгляда, сейчас не торопится.

Придерживает меня и смотрит, смотрит, смотрит… О-о-о… Жестокий гад…

— Будешь с нами, конфетка? — ловит он мой взгляд, подается вперед, и я пытаюсь поймать его губы своими, убедить его поцеловать! Взять меня! Но Черный лишь дышит тяжело и ждет.

"О чем он, вообще?

Можно подумать, я сейчас не их!

— Ну? Будешь с нами? Поедешь?

О-о-о-о…

Не могу терпеть, сокращаю расстояние, чуть ли не соскакивая с Серого, касаюсь губами губ его брата, умирая от этой потребности и от обрушившейся на меня волны кайфа, стоит лишь прикоснуться к нему!

За спиной матерится глухо Серый, одним движением возвращая себе преимущество и наказывая меня за своеволие жестокими грубыми движениями, которые мне сейчас тоже только в кайф, потому что продлевают удовольствие! С ума сводят окочательно!

Черный, перехватив меня за подбородок двумя пальцами, сжимает губы, лицо его напряженное.

— Будешь, — четко говорит он, утверждая для себя то, чего добивался от меня, — никуда не денешься. Никуда.

На этой фразе меня и разрывает на части от кайфа.

Ни мыслей не остается в моей вселенной, ни вопросов. Ни сомнений.

И, когда меня выносят из машины, на руках, наряженную только в белую рубашку Серого, ситуация никак не меняется.