Сердце Авелены сжалось, ноги сами понесли к нему.

— Дар… Дарис, что с тобой? — она положила ладонь ему на лоб, чтобы проверить самочувствие.

— Солнышко…

Тень сбежала с лица дракона, фиолетовые глаза засветились теплом. В один миг Авелена оказалась прижата к широкой груди. Руки Дариса огнем прошлось по спине, одна кольцом обхватила талию, другая зарылась в волосы на затылке так, что по коже побежали искры. Она закрыла глаза. Ладони сами собой скользнули по его груди, пробрались под пиджак и обхватили широкую спину. Дарис шумно вдохнул, по его телу прошла дрожь. Он отстранился и Авелена чуть не застонала: ей хотелось стоять обнявшись с ним вечно. Стоять, укрывшись от всех забот, тревог, проблем, чувствуя себя желанной и хрупкой. Но, увы… Дела, опять дела… Авелена скрипнула зубами, вспомнив, почему оказалась в полиции, и кто помешал им с Дарисом утром. “Ну, жабы хвостатые, вы у меня попляшете!” — подумала она.

В кабинете для допросов творился дурдом. Конто, Сантан и Флам на очной ставке наперебой обвиняли друг друга, а поскольку языки несли все, что думали хозяева, их ненависть друг к другу росла с каждой минутой. Полицейские отметили, что периодически все трое упоминали Панагена Этерона, особенно маг. Лискрин Флам прямо говорил, что зачинщиком второго поджога был глава Ордена драконов, поэтому репутация Панагена Этерона в глазах стражей порядка продолжала стремительно падать. Поджог ведьмовским огнем — это вам не стыренные из секс-магазина игрушки, это серьезное преступление. Полицейские опросили госпожу Бешту и приняли у нее длинное, подробное заявление на пятнадцати листах. Не забыв поблагодарить за ящик вкусных пирожков.

Поскольку Дарис сказал, что они не спешат, Авелена с мстительным удовольствием перечислила выходки гадюк за все три года. Подробно описала поджог стула во время собрания с перечислением свидетелей происшествия. Упомянула каждое оскорбительное слово, сказанное в ее адрес. Написала, что они собирались превратить в балаган деловой вечер градоправителя, приложив записку, написанную рукой Конто, которую предусмотрительно сохранил Дарис. И напоследок процитировала слова, сказанные тварями по поводу смерти людей в огне. Дарис снял копию заявления, заверил у секретаря и они наконец-то поехали в банк.

То, что это был банк Джеймса Каледона, Авелена поняла только поднявшись на высокое крыльцо. Она же никогда не ездила туда на машине!

— Я знаю это место, — весело сказала она Дарису. — Тут такой милый хозяин. Всегда угощает меня своим потрясающим чаем. У тебя здесь тоже счет?

— Теперь да, — загадочно улыбаясь, ответил он.

Они пили чай и болтали с Джеймсом Каледоном, пока для господина Дартериса Тана готовили крупную сумму наличными.