Не удержалась и заглянула внутрь: как там себя чувствуют подросшие детки? Крупные яйца, прямо-таки отборные, ещё немного и за крашеные куриные точно не примешь, лежали среди обрывков шёлковых тканей. Жаль, тут пупырчатой упаковки нет, пришлось придумывать на ходу, как обезопасить хрупкие скорлупки.

Правда, не такие уж они и хрупкие, скорее чуть резиновые на ощупь, будто мячики. Но рисковать не хотелось, оставлять без присмотра — тоже. А потому пришлось брать с собой в этот короткий поход.

Я приготовилась к долгой дороге, но стоило выйти за крайние шатры, как за небольшой рощицей показались ярко-красные и оранжевые черепичные крыши.

Некоторые выгорели на солнце почти до бледно-рыжего. И в результате стоящая под пригорком деревушка выглядела тёплой и солнечной, безобидной.

Хотя доносящиеся снизу крики намекали, что всё не так, как может показаться на первый взгляд.

— Держи этого паршивца! — визжала какая-то бабища, проталкиваясь сквозь толпу. — Ишь, чего удумал! Всех свиней выпустил.

Но шустрый эльфёнок умудрился вывернуться тощим ужиком из цепких лап другой женщины, оставив ей на память обрывок рубашки.

— Вот негодяй! — взревела та. — Понятно теперь, чего они вечно в шелка рядятся. Скользкие, не ухватишь нормально.

— Дык, надо было за ухо держать, — мужик с деревянными грабельками покачал головой, словно удивляясь женской глупости.

Лялин рыжий кот прижался к своей хозяйке, пытаясь спрятаться в широкой юбке, нервно подрагивая кисточками на ушах.

— Ага, потому они и длинные такие, ухи эльфийские, что все за них ухватить норовят, — поддержал друга второй товарищ с граблями.

— А вы тут чего забыли? Идите сено ворошить.

Лишь бы не работать! — ворчала высокая и худая женщина с жилистыми руками, испачканными мукой. — Я вам пироги затеяла, бездельники вы эдакие!

— Так мы чего? Мы ж ничего! — затараторил первый мужик. — Эльфёнка тут гоняют, мы на шум и вышли.

— Опять что ли скотину скрасть хотели? — поинтересовалась худая.

— Да почему сразу скрасть? — поморщился второй мужик. — Я ж вам объяснял, они сами мяса не едят, потому как жалостливые. А молодые ещё и спасать пытаются.

— Моих свиней? — удивилась визгливая пухленькая бабища с коротеньким задранным носиком, придававшим ей сходство с упомянутыми животными.

— И их тоже. Но чаще курей и гусей, — объяснял мужик.

— Ага, а ещё коней, хотя конину мы не едим, — нахмурилась худая женщина. — Мы ж не оборотни какие.

— Ну, коней они просто любят. Говорят, в их священном лесу красивая белая лошадка с серебряным рогом жила. А как из лесу их выперли, так они и тоскуют за той скотинкой, — рассказывал мужик.

— Ага, этих ворюг даже из собственного леса выгнали.